— Я рядом, что бы тебе ни понадобилось, — шепчу я, опуская подбородок, чтобы прижаться к ее шее.
Она выбирается из пассажирского кресла, перелезает через консоль и устраивается у меня на коленях. Я хватаю ее за ягодицы и усаживаю так, чтобы между нами не оставалось ни миллиметра.
Я смотрю на нее снизу, завороженный мягкостью ее улыбки и жаром в глазах.
— Боже, Джулиана, это так чертовски правильно. Мы можем перезагрузиться, передумать, перенастроиться — как угодно. Главное, делай это со мной.
— Вот это предложение меня полностью устраивает.
Она берет мое лицо в ладони и тянется ко мне.
В этот момент кто-то стучит по капоту. Мы вздрагиваем и отлетаем друг от друга. Джулиана едва не бьется головой о приборную панель, спешно возвращаясь на свое место.
Через лобовое стекло я вижу того самого отца, что выбирал елку с девочками. Он держит их за руки.
Он беззвучно произносит: «Снимите уже номер». Девочки хихикают.
— Боже, какая неловкость, — стонет Джулиана. — Поехали. У нас еще полно времени.
— Конечно, малыш. Конечно.
По уговору мы с Джулианой собираем семью в гостиной сразу после ужина, но до того, как откроем подарки в полночь. Мы решили, что так они будут сыты и с настроением, а впереди у них будет приятное ожидание, когда мы сообщим новость.
Сония теребит ногти, пока ждет.
— Сучка, только не говори, что ты беременна, — выкрикивает Беатрис, и именно в этот момент Иззи решает продемонстрировать свои речевые таланты, принимаясь повторять:
— Учка, учка, учка!
Напряжение спадает, все смеются. Иззи, уловив внимание публики, хлопает в ладоши и подпрыгивает на коленях у отца.
Джулиана поднимается с дивана, где мы сидим вдвоем, и встает перед всеми.
— Скажу прямо. Мы с Эриком отменяем свадьбу.
Ее дяди дружно вздыхают, а тетя Клаудия зажимает рот ладонью.
— Это не то, о чем вы подумали, — говорю я, вставая рядом с Джулианой. — Мы решили притормозить, чтобы все получилось как надо. Мы все так же любим друг друга, все так же вместе. Просто нам нужно разобраться кое с чем без давления свадьбы.
— Вы знали об этом, когда приехали? — спрашивает Соня, хмуря лоб.
— Нет, — отвечает Джулиана и виновато улыбается маме. — Мы расстались. — И быстро добавляет: — Но теперь снова вместе. С нескольких часов назад.
— И вы не собирались нам сказать? — удивляется Николь.
— Я хотела сказать после праздников. Не хотелось портить людям Рождество. Теперь новость уже не такая страшная, как была бы тогда, и я правда рада той новой главе, которую мы начинаем.
Дядя Эноке хмурит брови:
— Вы книгу пишете? С каких это пор?
— Мы объясним тебе позже, Эноке, — смеется Николь.
— Поездка за елкой помогла вам все понять? — спрашивает Соня, сверля нас взглядом.
— Да, помогла, — кивает Джулиана. — Откуда ты узнала?
Соня пожимает плечами.
— Материнская интуиция.
— Или вмешательство матери, — добавляет Николь и подмигивает.
Ну надо же. Похоже, не только мы умеем хитрить. Но я не в обиде. Мы с Джулианой сейчас на хорошем этапе — разбираемся в своем будущем в собственном темпе.
Через час вся семья уже веселится в гостиной. Дядя Марсело наконец отпускает Джулиану и Беатрис с танцпола, и Джулиана, шатаясь, падает рядом со мной на диван.
Я быстро целую ее.
— Признание.
— Еще одно? — спрашивает она, притворно качая головой, будто утомлена моей откровенностью.
— Это тебе понравится, обещаю.
— Ну выкладывай, — говорит она.
— Я рад, что мы заключили ту сделку. Она заставила нас столкнуться с вещами, которые мы, может, иначе бы не заметили.
— То есть я гений? — ее губы дрожат от сдержанной улыбки.
— Не совсем, но близко.
— Ну тогда пусть это будет твое ласковое имя для меня: мой гений.
— Нет. Настоящее прозвище все это время было у меня перед глазами. Мое сердце. И ни грамма сарказма.
Джулиана довольно вздыхает.
— В этом и суть нас двоих. Мы еще в процессе, но рано или поздно придем туда, куда надо.
— Пока ты рядом, мы уже там, где нужно. С Рождеством тебя, мое сердце.
Она стукает меня по носу и озорно улыбается.
— С Рождеством, милый!
Специальное праздничное послание от нашего Героя
Привет, мое сердце.
Надеюсь, у тебя сегодня хороший день.
Слушай, ты вкалываешь уже несколько недель, и я знаю: твой труд окупится. Я также знаю, как ты устала, поэтому хотел сделать для тебя кое-что особенное. Чтобы ты почувствовала: я думаю о тебе, я рядом, я готов разгрузить тебя, когда могу.
Что это значит? Значит, у нас с тобой планы на сегодняшний вечер.
Закрой дверь в кабинет и устройся поудобнее, ладно? Ты сидишь? Сделай глубокий вдох и медленно выдохни. Опусти плечи, родная. Отпусти часть напряжения. Теперь закрой глаза, чтобы увидеть картину, которую я для тебя нарисую.
Готова?
Итак, весь день я провел за уборкой и стиркой. Дом блестит. Я даже сменил постель и повесил в спальне мозаику Эллен Пауэлл Тиберино. Если ты позволишь, вот что я хочу сделать, когда ты придешь.
Я наберу тебе ванну, брошу туда ту самую бомбочку, которую ты так любишь, добавлю лепестки роз и приглушу свет. Помогу тебе раздеться, налью бокал Брунелло и оставлю тебя отдыхать. Когда выйдешь, укутаю тебя в теплый халат и провожу к столу, где тебя будет ждать твое любимое блюдо из того перуанского заведения за углом (я многое умею, но точно не шеф-повар). После ужина я устрою тебя на диване, накрою мягким пледом и дам выбрать фильм. Ты ляжешь на мою грудь, а я буду массировать тебе плечи, гладить кожу, целовать шею. Потом ненадолго исчезну. Зачем? Чтобы приготовить лучший горячий шоколад в твоей жизни, пока ты отдыхаешь и отпускаешь день.
Почему этот горячий шоколад такой особенный? Сейчас расскажу. Я раздобыл рецепт у Амелии из Sips and Sweets. Да, я ее нашел и поговорил с ней лично. Она прислала мне лимитированную банку своего знаменитого шоколада, и я ждал момента, чтобы поделиться им с тобой. Она сказала, что секрет двойной насыщенности — добавить глоток амаретто и завершить все взбитыми сливками с темным шоколадом. Так я и сделаю.
А лучшее в чем? Сливки останутся. И я очень надеюсь, что мы найдем им достойное применение в конце вечера.
Как тебе такой план, мое сердце?