— Давно я не напивался...
Я показала зубы, устроившись у двери с ощущением почти злорадного удовлетворения.
— Ну, с кем не бывает. Иногда стресс толкает на странные решения, — процитировала я его.
Кэл приоткрыл один глаз, повернул голову ко мне.
— Я как раз настолько пьян, чтобы заставить тебя за это заплатить.
По моему телу пронеслась дрожь предвкушения, лёгкая и пронзительная, как партия на флейте.
— Правда?
— Мгм. — Он кивнул, закрывая глаза. — Дай мне пятнадцать минут и я снова трезвый.
— Ну конечно, — саркастично протянула я. — Именно так это работает.
Телефон снова завибрировал. На этот раз я не стала игнорировать, хотя сердце уже сжалось. Конечно, это было то сообщение, которого я так боялась. Вон уже висит переписка с сегодняшнего дня. А ниже — те самые старые, с ноября. Доказательства его предательства как раз над сегодняшней наглой попыткой связаться.
Рут: Я только пришла домой. Увидела твою записку. Я не понимаю. Ты можешь мне позвонить?
Вон: Сейчас сажусь на рейс в Италию. Прости. Ты справишься, малышка.
Рут: Что? Это всё?? Почему дверь заперта?
Рут: Вон?
Рут: Ты издеваешься?
Рут: Пошёл ты.
Вон: Привет, красотка. Я снова в Штатах. Слышал, ты в Юджине. Поболтаем?
Вон: Только что прилетел в Портленд. Свободна завтра?
Я медленно вдохнула через нос. В животе закрутило. Я знала, что Вон был эгоистичен, знала, что он переоценивает себя, но не знала, что у него прямо-таки бред величия.
Рут: Моё последнее сообщение остаётся в силе.
Я выдохнула, пытаясь успокоиться, но было поздно. Это скользкое, гадкое чувство снова завладело мной: страх, адреналин, боль, злость — всё накрыло разом, как призрак из прошлого. Я задрожала, съёжилась. Я не знала, чего он хочет, но точно знала, чего — или кого — нет: меня. Он не хотел меня тогда. И причина была всё та же. Именно поэтому это свидание с Кэлом было фальшивкой. Именно поэтому я держалась особняком. Мне было проще принять: меня не любят. Я не весёлая, не желанная — я просто удобная.
Мы ехали молча. За окнами проносились тёплые, залитые светом бары и уютные семейные лавки, а потом мы выехали за пределы города — к отелю, утопленному в скалах. Здание вытянулось вдоль обрыва, так что из каждого номера был вид на Тихий океан. Машина остановилась у входа, Кэл поблагодарил водителя, вышел и открыл мне дверь.
Он снова выглядел собранным: чёрная футболка подчёркивала рельефную грудь, а зелёные глаза искрились озорством. Он протянул руку.
— Готова расплачиваться?
Я уставилась на него.
— Ты что, правда за пятнадцать минут отрезвел?
— Годы ординатуры выбивают хмель лучше любого кофе, — ухмыльнулся он.
Ладно, может, он просто научился это скрывать. Я взяла его за руку и только тогда поняла — моя сумка осталась в машине. Вздохнув, я пошла за Кэлом в холл. Он назвал своё имя, ему выдали две карточки, но сотрудница с круглыми щёчками и чёрной подводкой упомянула только один номер — на третьем этаже.
— Спасибо, — Кэл улыбнулся так, как будто он не под градусом. Совсем.
Я огляделась по сторонам.
— Эм... мне надо взять отдельный номер?
— Нет, — Кэл поднял карточку. — У нас один.
— У тебя один, — подчеркнула я.
— Я же говорил: расплата, — на губах появилась коварная улыбка, и он взял меня за руку.
— Ну вот, — пробормотала я. — Надеюсь, там есть диван.
— Конечно, ведь это точно не для секса, — сказал Кэл с наигранной строгостью.
Я прикусила губу.
— Очень смешно.
И всё же тревога внутри утихла. Его шутливый взгляд и улыбка подбодрили. Да, это было фальшивое свидание, но оно ведь всё равно было весёлым, правда? Мне позволено повеселиться. В этом нет ничего плохого.
Кэл всё-таки зашатался, когда мы вошли в номер. Он включил свет: просторная комната, одна огромная кровать, маленький диван, журнальный столик из ореха и привычный безликий декор, каким щедры все отели. Мы вдвоём пошатнулись и рухнули в узком коридоре, пройдя мимо ванной и оказавшись в основной части комнаты.
— Кэл, — проворчала я, цепляясь за его рубашку, чтобы удержать равновесие. — Что было в этих коктейлях?
— Видимо, всего понемногу, — обнял он меня в медвежьи объятия и направился с нами обоими к кровати.
— Ты что творишь? — я пыталась вывернуться.
— А как думаешь? — И мы рухнули на кровать, распластавшись поверх покрывала, ноги всё ещё свисали с края. Он не отпустил меня. — Ммм, ты пахнешь яблоками.
— Это шампунь, — выдохнула я, упираясь в его грудь. Бесполезно. Он прижал мои руки к бокам, и моё лицо уткнулось в мягкий хлопок его футболки. — Убери от меня свои лапы, тролль.
Он рассмеялся, и этот смех приятно вибрировал сквозь меня.
— Я тролль под мостом. Готова платить дань?
— Я не под мостом, — процедила я. — Я под пятисоткилограммовым мешком мышц.
— Спасибо, — сказал он серьёзно.
— О господи, — закатила я глаза.
Отказавшись от борьбы, я подняла взгляд. С его руками, крепко обвившими меня, и закрытыми глазами я могла как следует разглядеть чёткую линию подбородка, светлые ресницы, отбрасывающие тень на гладкую бронзовую кожу. Я на мгновение онемела. Мы были так близко, что я видела маленькие трещинки на его губах и щетину, выступившую вдоль челюсти.
Кэл открыл глаза, и его ярко-зелёный взгляд поймал меня.
— Хочешь подняться, Шортстоп?
А я хотела? Уже не помнила.
— Да, — прошептала я.
— Тогда тебе придётся заплатить пошлину.
Я провела языком по губам, глядя в его мшисто-зелёные глаза. Не могла не подумать, что Кэл словно специально создан, чтобы отражать пейзаж штата, в котором родился. Я скользнула взглядом к его тёмным губам, потом обратно к глазам.
— Какую пошлину?
Он сильнее прижал меня к себе, подтягивая вверх, так что мои бёдра легли на его живот, а наши носы почти соприкоснулись. Его дыхание, с привкусом алкоголя и сахара, обдало мои губы. Я сглотнула, сердце забилось неровно и громко. Как я вообще оказалась в постели с Кэлом — чертовски привлекательным доктором Ридом? И почему, во имя всего святого, он смотрел на меня с прищуром и выражением на лице, будто собирался меня поцеловать?
— Насколько ты пьян? — прошептала я.
— Достаточно трезв, чтобы хотеть поцеловать тебя. — Его губы дрогнули в мягкой улыбке. — И достаточно пьян, чтобы осмелиться спросить.
Мои губы приоткрылись, будто сами пригласили его войти.
— Думаю, ты просто достаточно пьян, чтобы захотеть поцеловать кого угодно, Кэл.
Он перекатил нас, и вдруг оказался надо мной, его длинное, крепкое тело зависло почти впритык, а колено легло между моих ног. Он опирался на предплечья, но при этом прижимал меня к матрасу, а его рот завис над моими приоткрытыми губами.
— Я хочу поцеловать тебя. Никого другого — только тебя. Я хотел этого три дня назад, и с тех пор желание стало только сильнее.
Я уставилась на него, тяжело дыша, грудь прижималась к нему и отступала в неравномерном ритме.
— Ты не серьёзно.
Кэл коснулся моего носа кончиком своего.
— Серьёзно. Поцелуй меня, док.