— Прости, Рут. Я совсем забыл, что меня ждёт пациентка.
Она кивнула, выдохнув, успокаиваясь.
— Конечно. Я… я не хотела… Боже, как неловко.
— Почему? — отпрянул я, нахмурившись. — Это я повёл себя непрофессионально.
Она всхлипнула, поправила очки, посмотрела на меня своими огромными глазами, окружёнными янтарными кольцами. А я вдруг захотел уткнуться лицом в её шею и развязать её во всех смыслах.
— Я вообще не такая, — прошептала она.
— Какая не такая? До чёрта сексуальная? — усмехнулся я. С трудом отстранился. Холодный металл стетоскопа больно впился в ладонь, напомнив, что я, вообще-то, должен снимать ей показатели.
Она смущённо отвернулась, дёрнув губами.
— Ага…
Я смотрел на неё несколько секунд. Если всё, что она рассказывала, правда, и она действительно пережила чудовищное отвержение, то я мог понять, почему ей так сложно принять собственную ценность. Я сам долго боролся с подобными демонами. Не чувствовал, что заслуживаю жить в родительском доме. Учился в два раза усерднее других, чтобы доказать, что достоин любви. Контролировал каждую часть себя — и тело, и разум — только чтобы стать «достаточным».
И только со временем понял: моя ценность не зависит от чужого мнения. Она исходит изнутри. Только я могу решить, что я достоин любви. И что способен её дарить.
Я был далёк от идеала, и тогда, в ту пятницу, её «побег» задел меня настолько, что я пропустил важную деталь. Я вспомнил, как она выглядела тогда — одновременно растерянной и униженной. Как смотрела на меня глазами, полными надежды, но отстранялась телом.
Рут не поверила, что всё это было по-настоящему.
Она не поверила, что я был настоящим.
Что кто-то может по-настоящему влюбиться в неё.
Она ожидала, что я её отвергну.
Что ж… она просто не знала, насколько я упрям. Если я чего-то хочу, я вцепляюсь в это мёртвой хваткой. Если Рут ждёт отвержения, я докажу ей обратное. Шаг за шагом. Снова и снова.
Я размотал стетоскоп, вставил его в уши и внимательно посмотрел на неё. Когда наши взгляды снова встретились, я поднял брови.
— Ну что, ты готова, Шортстоп?
Глава 16
Рут
Я вздохнула, опускаясь в горячую ванну, и вздрогнула, когда вода обожгла чувствительную кожу. Ванна у меня была не слишком большая и давным-давно вышедшего из моды сиреневого цвета, но сейчас она казалась раем. Всё тело зудело и натянуто пульсировало, будто я была облита клеем, который засох прямо на коже. С липким ощущением постепенно уходило напряжение, стоило только погрузиться в воду с пеной. Я вытянула правую ногу и положила её на край ванны, закрыла глаза и позволила себе впервые за долгое время расслабиться. Кажется, я не позволяла себе этого с тех пор, как Кэл был здесь.
К счастью, я больше не слышала ничего от Вона, но сам факт, что Кэл примчался и буквально вытащил меня из того состояния, в котором я тогда была, вызывал у меня мучительное чувство неловкости. Я приоткрыла глаза и уставилась на свою забинтованную ногу. Опустить её в воду я не могла — Кэл сделал надрез и наложил швы. Кэл. Доктор. Он был здесь, не только спас меня, но и обработал рану… а потом исчез.
Просто взял и растворился. Как сексуальная фея-крёстная с прессом.
Я провела пальцами под очками, протирая глаза. Всё казалось каким-то нереальным… опять. Будто Кэл был миражом, посланным мучить меня обещанием чего-то невозможного. Он снова и снова возникал — идеальный, внимательный и так же бесследно исчезал. Единственное, что подтверждало, что я это не выдумала в бреду, — его сообщения. Он написал мне прошлой ночью и снова сегодня. А ещё прислал медсестру, чтобы снять показания и удалить катетер. Хотя я его не видела — он наверстывал приёмы, которые перенёс ради меня, он всё равно не давал мне забыть о себе.
Кэл: Ты должна принимать амоксициллин с едой. Не забывай.
Рут: А диетическая кола считается едой?
Кэл: Я знаю, что ты знаешь ответ. Но всё равно обязан сказать — нет.
Рут: (смайл ангелочек)
Кэл: Джемма приходила?
Рут: Она появилась сразу после тебя.
Кэл: Она… полезна?
Рут: Это Джемма. ( смайл средний палец)
Кэл: Завален сегодня, но трижды в день. Не забывай.
Рут: А если забуду?
Кэл: Я снова тебя проткну.
Рут: Ты же сказал, это было романтично. Может, я хочу, чтобы меня снова проткнули.
Кэл: Ты предлагаешь мне романтику?
Рут: (умерла) Нет. Удали.
Кэл: (злой смайлик) Всё, Шортстоп, теперь ты попалась. Я буду у тебя сегодня вечером.
Я вздохнула, глядя на это последнее сообщение. Пролистала нашу короткую переписку вверх и вниз, рассеянно водя пальцем по экрану. Он придёт сегодня вечером. Но… в каком смысле?
Я шлёпнула себя телефоном по лбу.
— Дура. Просто дура, — пробормотала я.
Положила телефон на край ванны и погрузилась в воду почти с головой — наружу торчал только нос. По крайней мере, когда он заглянет на мой коленку и убедится, что я ещё жива, от меня будет пахнуть морским бризом или вроде того.
Экран телефона вдруг загорелся — новое сообщение от Кэла.
Кэл: Джемма с тобой?
Рут: Нет, а что?
Кэл: Неправильный ответ. Или ты всё ещё не шевелилась?
Рут: Мне даже не больно уже.
Кэл: Ты что, в ванне??
Я резко села, расплескав воду на забинтованную ногу. Оглядевшись по сторонам, будто он мог затаиться за бачком унитаза, я судорожно напечатала.
Рут: Ты где?
Кэл: В гостиной. А ты?
— Кэл! — взвизгнула я. — Это жутко!
Послышались шаги. Он приближался к ванной. И тут за дверью раздался его приглушённый голос:
— Тебе нельзя принимать ванну.
— Нога не в воде… и вообще, что ты здесь делаешь?
Пошуршал пакет.
— Я принёс ужин. Я же говорил, что приду.
— Ночью! — завопила я. — Сейчас половина пятого! И ключ верни!
— Нет, — хмыкнул он.
— Кэл! — зарычала я и потянулась к пробке. — Сиди в гостиной, я сейчас…
— Рут, дай мне помочь, — прозвучало с ноткой упрёка.
— Ни за что! — схватилась за полотенце. — Только попробуй!
— Если ударишься головой, мне придётся везти тебя в больницу, — спокойно заметил он. Дверь поскрипывала, будто он на неё облокотился. — Я закрою глаза, если тебе так важно.
Выбираться оказалось сложнее, чем я думала. Отёк почти спал, но швы всё ещё тянуло, и когда я с трудом села на край ванны, боль пронзила ногу. Я поспешно обернулась полотенцем, привстала на одной ноге… и тут раздалось.
— Я всё равно тебя раздену позже.
Я вздрогнула и потеряла равновесие. С визгом вцепилась в шторку… и с грохотом рухнула обратно в ванну. Крючки отлетели от карниза, карниз грохнулся сверху. Я приземлилась прямо на задницу, шторка приняла часть удара, нога осталась наверху, но я оказалась вся в мыле, тряпках и позоре.
Дверь распахнулась, и прежде чем я успела сообразить, что вообще произошло, он уже сорвал с меня шторку и в следующее мгновение вытащил из ванны, подхватив на руки, как спасатель. Одна рука под коленями, другая за спиной, и вот он уже несёт меня из ванной, расплёскивая воду по полу. Я вцепилась в его плечи, ошарашенно молча.
— Выпрями ногу, — велел он, нахмурившись.
Я подчинилась, глядя на него в шоке сквозь капли на стёклах очков. Его весёлые весенне-зелёные глаза метнулись от моего лица к коленке.