Подойдя к комоду справа, я открываю первый ящик в поисках футболки, чтобы переодеть Бейли, но это определенно не то, что я нахожу. Засунув руку внутрь, я достаю чертовски сексуальный черный кружевной комплект из стрингов и лифчика, от которых у меня текут слюнки, просто представляя роскошное кружево на ее гладкой, алебастровой коже. Мои пальцы сжимаются в кулак, и мои руки жаждут почувствовать кружево на её теле, крепко сжимая эти привлекательные бедра и пухлую задницу, которой она так любит крутить в моем присутствии. Я хочу впиться зубами в ее кожу, оставить на ней отметку, как я должен был сделать десять лет назад, чтобы она никогда не забыла меня, как она говорит, что сделала. Но я не могу сделать ничего из этого без колоссального эффекта домино эпических масштабов.
Я слышу, как она шаркает за мной и ругается, когда меня чуть не застукали за тем, как я копаюсь в ее ящике с нижним бельем, словно какой-то извращенец. Засунув комплект в задний карман, стараясь не слишком глубоко задумываться о том, зачем я это делаю, я открываю второй ящик и нахожу большую серую футболку с дырками, и думаю, что она подойдет.
Когда я позволяю ткани развернуться, я узнаю старую вещь, потому что она когда-то была моей. Фестиваль кантри-музыки округа Колтон был одной из немногих вещей, которые мне нравились в жизни в этом городе. Каждое лето я с нетерпением ждал его и отправлялся в Риверс-Бенд с Джейсом и моими братьями.
В том году, в частности, летом перед нашим выпускным годом в старшей школе, как написано на спине футболки, мы с Джейсом выскользнули, чтобы пойти после того, как его родители наказали его и запретили ехать со мной. Это был один из лучших вечеров в моей жизни, и не только потому, что это был один из лучших составов, но и потому, что в тот вечер, когда я уходил из поместья Кингов, высадив пьяную задницу Джейса, я столкнулся с ней. Бейли улизнула, чтобы увидеться встретиться со мной, и она пошла домой в моей футболке. У Джейса была такая же, но в глубине души я знал, что эта была моей.
Качая головой, чтобы стереть воспоминание, на расшифровку смысла которого у меня нет ни времени, ни сил, я возвращаюсь к ее кровати и обнаруживаю, что она не сдвинулась ни на дюйм и продолжает крепко спать. Размышляя, что делать, я тянусь к ней, останавливаясь только тогда, когда слышу тихий звонок ее телефона.
Осматривая комнату в поисках телефона, я снова слышу вибрацию, исходящую от куртки, которая сейчас лежит на полу. Наклонившись, чтобы вытащить его из кармана, я вижу вспышку входящих сообщений от девочек. Я уверен, что они просто пытаются проверить, добралась ли она домой в целости и сохранности, и я не сбежал с ней или не оставил ее на произвол судьбы в какой-нибудь канаве, как тот монстр, которым они меня считают.
Поднося телефон к ее лицу, я использую функцию распознавания лиц, чтобы разблокировать его и открыть недавнюю переписку, которую она вела с сестрой, моей сестрой и Билли. Первое сообщение заставляет меня почти пожалеть о том, что я подглядел. Но я никогда не отличался хорошей памятью, поэтому не уверен, что они говорят о любопытстве, кошке и всем таком.
Билли: Ну что, ты его уже поцеловала? Потому что, чёрт возьми! Нэш Бишоп выглядел так, будто хотел зацеловать твою дерзкую задницу.
Правильный намек Билли заставляет меня улыбнуться. Я отдаю должное девушке. Она довольно проницательна и достаточно смела, чтобы говорить то, что думает.
Монро: Перестань, Билли, Бейли знает, что лучше не входить в эту реку дважды.
И это быстро меняет ситуацию. Я почти чувствую гнев в сообщении Монро.
Бринн: Нет, я согласна с Биллс в этом. Пожалуйста, сестренка, расскажи нам больше.
Бринн: Подожди, дважды?
Я качаю головой, хмуро глядя на экран и перечитывая сообщение сестры.
Бейли знает, что лучше не входить в эту реку дважды.
Не знаю, почему то, что она говорит, так меня беспокоит. Я был прав, предполагая, что Билли и Монро знали о том, что произошло между Бейли и мной. Девочки говорили об этом дерьме. Они, честно говоря, должны знать каждую деталь, но есть что-то, что ощущается по-другому, когда слышишь, как Монро это признает.
Может быть, именно поэтому она так меня ненавидит и даже не хочет смотреть в мою сторону?
Не обращая внимания на то, что эти сообщения заставляют меня чувствовать, я снова слишком устал, чтобы разбираться в этом дерьме, и быстро печатаю ответ, прежде чем они отправят национальную гвардию на поиски и спасение их лучшей подруги.
Бейли: С ней все хорошо. Она в целости и сохранности дома, уютно уложена в своей постели. Не стоит беспокоиться, мои губы остаются без помады.
Бейли: Кстати, насчет лодыжки, просто растяжение. Врачи прописали полный постельный режим на два дня, так что она никуда не пойдет. Примите необходимые меры.
Появляются и исчезают три точки, а затем снова появляются с последовательными ответами на сообщения от всех трех девушек.
Билли: Да, сестра Нэш.
Она отвечает, добавляя подмигивающий смайлик и еще один с высунутым языком.
Бринн: Ооо, ты собираешься надеть одну из этих сексуальных маленьких униформ? Я бы убила, чтобы увидеть это.
Монро: Мне нужны доказательства того, что она жива.
Они трое такие разные. Игривые ответы Билли и Бринн говорят мне, что Бейли, возможно, не ненавидит меня так сильно, как она пытается заставить меня поверить. Или как бы она ни пыталась убедить себя, она ненавидит.
Однако именно нежелание Монро доверять мне держит меня на грани. Как мне доказать двум девушкам, которые для меня важнее всего, что я не тот парень, которого они ненавидят за то, что он их бросил? Но самое главное, хочу ли я этого?
Решив помочь Бейли снять платье и надеть более удобную футболку, прежде чем я отправлю это доказательство жизни, о котором просит Монро, я кладу телефон рядом с ее спящим телом и просовываю руки под ее плечи, чтобы помочь ей сесть.
Ее голова лениво падает набок, давая мне идеальный доступ к ее длинной и гладкой шее. Шея, которую я хочу только целовать и чертить круги по ее пульсу языком.
Решив, что проще спустить платье с ее рук, чем снимать его через голову, я позволяю тонким бретелькам соскользнуть с ее плеча, спуская шелковую ткань все ниже и ниже, пока у меня не перехватывает дыхание, когда я понимаю, что она на самом деле не носит бюстгальтер.
— Блять, — стону я, глядя на пухлую и полную грудь, которую мои руки жаждут сжать, а язык умоляет меня позволить ему хотя бы немного попробовать ее на вкус.
— Нэш, — стонет она, и трахните меня. Мне приходится прикусить язык, чтобы не застонать от звука, который слетает с ее губ.
Мои руки трясутся, когда они борются с желанием ласкать теплую кожу под ними и водить вокруг, пока не смогут подвести ее к краю наслаждения. Ее плечи и руки красиво украшены пятнами тонкими, нежными чернилами, которые идеально контрастируют с палитрой мягких нейтральных тонов ее лица.
Я хочу проследить по узорам ее татуировок и узнать, что заставило ее выбрать каждый из замысловатых дизайнов, но сегодня не об этом. Я просто заставил ее доверять мне достаточно, чтобы не оставлять ее раненой и одинокой. Я не могу пересечь эту черту. Не сегодня.
Мурашки разбегаются по ее коже мягкими узорами.
— Шшш, красотка, — шепчу я Бейли в волосы, натягивая на нее футболку, нежно целуя ее в лоб.
Она сонно помогает мне просунуть руки в рукава, глаза остаются закрытыми, но я вижу, как они трепещут под веками. Врач вколол ей что-то отличное от боли, так что я знаю, что именно это делает ее такой послушной. Моя девочка Бейли совсем не такая послушная, когда бодрствует. Не так, как раньше.
Как только футболка покрывает ее торс и закрывает мне вид на эти идеальные, розовые и твердые пики, я слегка приподнимаю ее, достаточно, чтобы стянуть платье вниз по ногам, когда я кладу ее на спину. Я замечаю полоску красного кружева, когда натягиваю ее футболку вниз до конца, и клянусь богом, мой рот, блять, наполняется слюной.