Раздраженный, он ругает меня после того, как он заставил меня подпрыгнуть от страха, так как в моей постели оказался незнакомый мужчина, хотя я не привыкла к мужчинам в своей постели.
— Ну, прости, что испугалась до чертиков из-за того, что ты лежал в моей кровати, пока я была в ней.
— То есть ты не помнишь? — спрашивает он, выглядя почти обиженным. О Боже, пожалуйста, Боже, скажи мне, что я не трахнула Нэша Бишопа прошлой ночью, находясь в медикаментозном дурмане. — Блять, Бейли. Ты бы видела выражение своего лица. Расслабься, ничего не произошло.
Нэш выпрямляется, и я впервые вижу его во всей красе. О, это было неправильно. Нэш просто великолепен, когда он с ног до головы одет в черные джинсы и кожаную куртку, но без рубашки, в одних только темных джинсах, тех же, что были на нем вчера вечером, которые низко сидят на его бедрах, демонстрируя идеальную V-образную форму, которая мне у мужчин, когда он просыпается рядом со мной в постели, это чертовски красивое зрелище.
Его тёмные волосы растрёпаны, показывая, насколько они отросли с тех пор, как он вернулся, а глаза опухли и выглядят соблазнительно после долгой ночи сна после ещё более долгой ночи, проведённой в приемной больницы. Не то чтобы было очень много народу, но поскольку доктор Доусон был единственным дежурным врачом прошлой ночью, нам пришлось довольно долго ждать результата рентгена моей ноги.
К счастью, никаких переломов, только легкое растяжение, которое Нэш только что преувеличил. Мои глаза фиксируются на подъеме и опускании его голой, мускулистой и идеально загорелой груди.
— Чёрт, — ругаюсь я себе под нос, когда понимаю, что он застал меня за тем, как я пускаю слюни.
Я ничего не могу с собой поделать. Этот мужчина был вылеплен из одной из моих любимых фантазий. Этого, всех этих мускулов у Нэша не было, когда мы были вместе. Он всегда был подтянутым и атлетичным, хотя никогда не был спортсменом, только поддерживая форму на ранчо с братом, но теперь Нэш был мужчиной, и я не хотела ничего, кроме как чувствовать каждый дюйм его на себе, во мне.
То, как его губы изгибаются в греховной ухмылке, заставляет болеть не только мою лодыжку. Все мое тело оживает, электрический ток пронзает меня, когда он протягивает руку, чтобы заправить мне за ухо выбившийся локон.
— Нравится то, что ты видишь, Би?
Если бы мое лицо и тело не выдавали моих точных мыслей, я бы подумала, что этот человек может читать мысли, но меня бесит, что я не могу ничего поделать с тем, как все мое существо реагирует на его присутствие, на простое прикосновение. Я шлепаю его по руке, отводя взгляд от него и устремляя его в сторону открытой двери моей ванной.
— Какого черта ты в моей комнате, спишь в моей кровати, Нэш?
Рука Нэша обхватывает мой подбородок, заставляя меня снова смотреть на него, когда я пытаюсь отвести взгляд, то он наклоняется ближе. Его утреннее дыхание столь же пленительно, и это расстраивает меня, потому что я жажду поцеловать его, чтобы узнать, такой ли он на вкус, каким я его помню.
— Потому что ты меня об этом попросила, — небрежно отвечает он, и это вырывает меня из мыслей, которых у меня не должно было быть о нем.
Он дразнит меня, его большой палец скользит по моей нижней губе, пока его рука скользит вокруг и обхватывает мою шею сзади, чтобы притянуть меня ближе к себе. Наши губы соприкасаются, еще один всплеск электричества искрится между нами, когда его язык выскальзывает, чтобы облизать свою губу, касаясь моей всего на секунду, прежде чем он отступает и отпускает меня.
Отвернувшись от меня с глубоким стоном, он засовывает одну руку в волосы, другую в задний карман, словно пытаясь чем-то занять их. Вопреки тому, во что я могла бы поверить, он хочет меня так же сильно, как я хочу его, и он ненавидит это.
— Я бы никогда не попросила тебя лечь в мою постель, — говорю я, зная, что это чертова ложь, но слишком гордая, чтобы признаться, что не могу представить, как я сделала это вчера вечером.
Все вчерашнее было тем, чего я никогда не могла себе представить. То, как он коснулся меня, когда я упала, используя оправдание необходимости нести меня, чтобы его руки и ладони были так близко ко мне, как он сидел на заднем сиденье своего мотоцикла, а мои руки крепко обнимали его. Наша быстрая, невероятно неловкая остановка в доме моих родителей, поездка в больницу, все в Кроссроудс наверняка уже слышали об этом. Все это было совершенно нетипично для нас.
Но ничто из этого не казалось неуместным.
— Ну, ты попросила, Бейли. Хотя ты можешь расслабиться, ничего не произошло. Я был джентльменом. Все, что мы делали, это спали.
Его игривый, почти насмешливый тон в равной степени раздражает и бесит. Глядя на футболку, которую я ношу, его футболку, я ужасаюсь мыслям, которые, должно быть, пронеслись у него в голове, когда он нашел ее в моем ящике.
— Ты также был джентльменом, когда снял с меня платье и...
— Переодел тебя в мою футболку? — спрашивает он, прерывая меня прежде, чем я успеваю договорить. Я не думала, что он узнал ее, но кого я обманываю? Нет смысла отрицать это и пытаться утверждать, что я ношу футболку Джейса. Он уже понял, насколько я жалкая, раз храню футболку, которую он мне подарил, более десяти лет. Подождите, пока он не услышит о том, как я плакала, пока не уснула, держа ее в руках, после того, как он ушел.
Я не могу вынести понимающую ухмылку, которую он мне дарит. Нахальную ухмылку, которая появляется, когда я молчу, и он понимает, что он прав. Я хранила его футболку десять лет, пока тосковала по парню, который разбил мне сердце. Парню, которого, как я думала, я любила. Вместо того, чтобы ненавидеть его, как я должна была, я продолжала хранить напоминания о нем, которые причиняли мне боль. Все, чтобы не забыть его и тот незначительный момент, который мы пережили вместе. Незначительный для него, но для меня это значило все.
Тишина между нами становится подавляющей, поскольку наши взгляды не отрываются друг от друга. Моя спальня тускло освещена, лишь полоска света пробивается через нижнюю часть окна, под черной занавеской, висящей над маленьким столиком у стены. В его глазах мелькает что-то, пока он продолжает смотреть на меня в таком неподобающем виде.
Волосы в полном беспорядке, макияж, конечно, размазан по глазам, а ноги, хотя и полностью голые, за исключением повязки на ступне, не делают меня нисколечко сексуальной. В юности я бы ужаснулась, если бы Нэш когда-нибудь увидел меня такой.
Я никогда не пользовалась большим количеством косметики, ничего, кроме румян или туши на моем естественном цвете лица, но вы можете поспорить, что мои волосы всегда были идеально причесаны, и я была одета так, чтобы произвести впечатление. Даже в ту ночь, когда я тайком выскочила, чтобы увидеть его, я позаботилась о том, чтобы выглядеть наилучшим образом.
Взгляд Нэша темнеет, чем дольше он задерживается на мне, и я почти принимаю это за желание, но в этот момент я просто не выгляжу желанной ни в малейшей степени. Хотя, может, дело в том, что на мне что-то его?
Эта версия Нэша, кажется, рассматривает это как предъявление претензий на то, что, по его мнению, принадлежит ему. В данном случае, на меня. Конечно, он так думает, что я тосковала по нему. Это могло быть правдой, но я обещала себе, что буду двигаться дальше и забуду его, и то, что он вернулся, не значит, что я забыла об этом.
Любопытствуя, я решаю проверить свою теорию, рассказывая Нэшу то, о чем он, я уверена, никогда бы не догадался.
— Что, ты удивлен, что я хранила ее десять лет? Подожди, пока я расскажу тебе, как я носила эту футболку в постели целый год после того, как ты уехал. — Я не могу поверить, что только что призналась в этом, но по его полному шоку я понимаю, что он никогда не думал, что я скажу что-то подобное.