— Кто ты?
Его голос громкий и четкий, и я отшатываюсь, как и Элейн.
— Рафаэль? — шепчет она, и ее голос дрожит.
Феликс подходит к ней и кладет руку на плечо Рафаэля, а я обнимаю Элейн за талию. Она прижимается ко мне, и наши глаза встречаются. Я узнаю печаль в ее взгляде и крепче обнимаю ее.
— Все в порядке, — шепчу я. — Дай время.
— Хорошо, что ты вернулся, — говорит Феликс, но в глазах Рафаэля нет признания.
— Где я? — спрашивает Рафаэль, оглядываясь по сторонам.
Элейн напрягается и смотрит на него, выпрямляя плечи.
— Мы в Элдирии. Ты знаешь, кто ты?
Он кивает.
— Рафаэль из Иридеи, наследный принц Иридеи.
Насколько я понимаю, Рафаэль лишился своих титулов, когда Феликс завоевал его страну.
— Отведи его к целителю, — говорю я Элейн. — Похоже, его память пострадала.
Почему он помнит, кто он, но не помнит Элейн? Судя по тому, что она мне рассказала, они знали друг друга до того, как оказались здесь.
— Да, Ваше Превосходительство, — отвечает Элейн, уводя его.
Феликс и я смотрим им вслед, и мое сердце сжимается, когда они поворачивают за угол.
— Он не помнит ее, — шепчу я. — Как это возможно? Посмотри на всех этих людей вокруг нас, они обнимаются и радуются. Почему Рафаэль не помнит Элейн и тебя?
Феликс обнимает меня и качает головой.
— Я не знаю, любимая, но мы разберемся. Если мы смогли сломать проклятие, то сможем решить и эту проблему.
Он крепче обнимает меня, выводя из дворца. Мы оба замираем в шоке, выходя за дверь. Насколько хватает глаз, наша империя купается в солнечном свете, повсюду растут зеленая трава и цветы. Вдали я вижу ручей, который всегда был замерзшим, и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на сам дворец, его известняковые кирпичи наконец-то обнажились.
— Как красиво, — шепчу я. Феликс кивает, и я улыбаюсь, видя эмоции в его глазах. — Ты однажды сказал мне, что покажешь мне Элдирию во всей ее красе, и ты это сделал.
Он улыбается мне и берет меня за щеку.
— Ты сделала это, любимая. Ты сделала невозможное и освободила нас.
Я улыбаюсь ему и встаю на цыпочки, чтобы обнять его.
— Полагаю, настоящая любовь все-таки сломала проклятие.
Феликс смеется, наклоняясь, чтобы поцеловать меня.
— Я люблю тебя, Арабелла из Альтеи. Пусть мир, который ты видишь вокруг себя, будет тому доказательством. Я люблю тебя больше, чем можно выразить словами.
Мои губы встречаются с его, и я не могу сдержать улыбку. Я думала, что потеряла его и никогда не верну его. Но вот мы стоим здесь вместе.
— Я люблю тебя еще больше, Феликс Теон Осирис.
Глава 60
Феликс
— Феликс.
Я замираю, услышав отдаленный голос, и поднимаю глаза, чтобы увидеть призрак моей матери, стоящий у окна в моей спальне. Мучительная боль в сердце смешивается с глубоко укоренившейся ненавистью, лишая меня дара речи.
— Феликс, — повторяет она, глаза ее полны печали. — Сняв проклятие, я больше не могу оставаться здесь. Моя магия слилась с дворцом, но моя душа должна наконец уйти.
Она подходит ко мне с такой нежностью в глазах, что я замираю, не зная, как реагировать. Ее рука поднимается к моему лицу, и я на мгновение закрываю глаза.
— Мой прекрасный мальчик, — шепчет она. — Все эти годы я наблюдала, как ты растешь, Феликс. Я всегда была рядом с тобой. Я была рядом, когда твой отец шептал тебе на ухо ложь, настраивая тебя против меня даже после моей смерти. Я была рядом, когда ты боролся с проклятием, которое было предназначено только твоему отцу. Наблюдать, как ты страдаешь от последствий ненависти, которую я испытывала к твоему отцу, было для меня самым страшным наказанием. Мне всегда говорили, что за такое жестокое проклятие, как мое, нужно заплатить, но я никогда не думала, что цена будет такой высокой. Наблюдать, как единственный человек, которого я когда-либо по-настоящему любила, страдает десятилетие за десятилетием, бессильный... это разрывало меня на части. Я так горжусь тобой, мой сын. Я знаю, какое тяжелое бремя ты нес, но ты никогда не колебался, ты никогда не спотыкался.
Я смотрю на нее с недоверием.
— Ты не проклинала меня?
Она качает головой, и слеза капает с ее лица.
— Никогда, мой дорогой. Клянусь. Я прокляла твоего отца — я прокляла его жить без любви, жить так, чтобы он никогда не испытал ни капли тепла, даже в момент своего последнего вздоха. Я не знала, что мое проклятие распространилось на всю его родословную... на моего собственного сына. В тот момент, когда я впервые увидела тебя, я почувствовала такую сильную любовь, что все предыдущие эмоции побледнели по сравнению с ней. Я бы сделала для тебя все, Феликс. Даже тогда. В тот момент, когда я почувствовала, что проклятие наложилось на тебя, я использовала свой последний вздох и каждую каплю оставшейся жизненной силы, чтобы отменить его, но было уже слишком поздно. Я не смогла защитить тебя и последние двести лет искупала свою вину. Моя попытка отменить проклятие лишь помешала ему убить тебя, как оно убило твоего отца. Хуже того, это позволило проклятию принять форму, которую я никогда не хотела, и оно стало разумным. Проклятие такой силы должно быть наложено с четкими намерениями, а мои изменились в тот момент, когда я поняла, что я наделала. Я изо всех сил пыталась защитить тебя на протяжении всех этих лет, Феликс, но ты все равно так сильно страдал, и слова никогда не смогут выразить всю глубину моего сожаления.
— Я... — Я не знаю, что ей сказать. Если она была здесь все это время, она наверняка слышала, как я проклинал ее, ненавидел ее. Она видела, как я разрывал на куски все ее вещи, удаляя из своей жизни все следы ее присутствия.
Она улыбается успокаивающе, как будто мои мысли написаны у меня на лице.
— Для меня важно только одно — чтобы ты был счастлив, Феликс. Теперь, когда ты счастлив, я могу успокоиться. Но я не могла бы уйти, не попросив у тебя прощения. Все, через что ты прошел... боль, которую ты испытал... возможно, это проклятие не было предназначено тебе, но именно ты понес все последствия, и за это я вечно сожалею.
— Если я не прощу тебя, ты останешься?
Ее выражение лица меняется, в нем смешиваются печаль и любовь.
— Мой милый сын, если бы я могла, я бы никогда не покинула тебя. Однако я должна. Судьба зовет меня, и я не могу ей противостоять.
Ее тело мерцает, как будто она с трудом удерживает свою материальность. Я протягиваю к ней руку, но она проходит сквозь нее.