Я увидела их.
Списки.
Сложенные в алфавитном порядке золотые коробки — каждая с индивидуальными конвертами для всех сотрудников.
В прошлом году мне досталась стандартная коробка «Все стажеры — хорошие», но теперь, после повышения до его ассистентки, у меня должна была быть персональная.
Оглянув лобби и убедившись, что вокруг никого нет, я открыла первую коробку с буквой «Д» и нашла свое имя.
Я подсунула ручку под сургучную печать, уверенная, что потом успею все аккуратно заклеить обратно — до начала церемонии.
Как только печать поддалась, я вытащила красивый серебристый лист бумаги с почерком моего босса — Николас Сейнт.
Дорогая Дженна Доусон,
Я составил список и проверил его дважды,
чтобы определить — хорошая ты или плохая…
Ты —
ПЛОХАЯ.
А это значит, что в этом году никакого бонуса ты не получишь.
Прошу продолжать работу в обычном режиме.
С праздниками,
Николас Сейнт
Да он издевается…
Я: Так, Фрэнсис… насколько ты открыт к тому, чтобы сегодня вечером по-крупному закидать яйцами машину мистера Сейнта?
Я: Ну, по шкале от одного до десяти?
Я: Я все сделаю сама — тебе нужно будет только высадить меня, чтобы я могл—
— Мисс Доусон? — глубокий голос мистера Сейнта заставил меня вздрогнуть и поднять голову, прежде чем я успела дописать сообщение. — Это вы?
— Нет. Вовсе нет. — Я сунула конверт обратно на дно стопки. — Если вы наденете линзы, то увидите, что это кто-то другой.
— Звучит как вы.
— Это не я. Я не Дженна.
Его тихий смешок вызвал в моем животе совершенно ненужный рой бабочек, и прежде чем я успела ускользнуть к аварийному выходу, он направился ко мне.
Его темно-зеленый взгляд пригвоздил меня к месту, словно вызывая — попробуй только дернись. Я сглотнула и сделала вид, что мое сердце не сбивается с ритма при каждом его шаге.
Когда он наконец оказался прямо передо мной — так близко, что я могла бы протянуть руку и коснуться его, — я поняла, почему каждая женщина, заметившая его, невольно делала удивленный взгляд.
— Что у вас было в руках? — спросил он. — Похоже, вы что-то читали.
— Мой телефон? — Я подняла его. — Я писала Фрэнсису.
— Я говорю о том, что было до этого, — сказал он. — Это выглядело как один из моих конвертов…
— Тогда вам стоит записаться на еще один осмотр у офтальмолога, — отозвалась я. — Вы же сами говорили, что со временем зрение начнет сдавать, как у вашего отца.
— Значит, вы не смотрели мои списки? — Он усмехнулся, и у меня снова неприятно дернуло в животе.
— Мне срочно нужно найти тело, которое будет лояльно моему мозгу.
— Простите, мисс Доусон?
— Ничего. — Щеки вспыхнули. — Я не смотрела ваши списки. Я просто проверяла декор, как вы и велели.
— Хм-м. — Вид у него был такой, будто он мне ни капли не верил. — Что ж, если хотите открыть свой конверт до прихода остальных, я разрешу.
— Все в порядке. Я могу подождать.
— Тогда передайте его мне, пожалуйста.
— Эм… нет, э-э… Думаю, кто-то из секретариата просто оставил его здесь. Его тут нет.
— Значит, вы его искали?
— Я отказываюсь это подтверждать или отрицать.
— Хм-м. — Он обошел меня и аккуратно вытащил конверт из стопки. — Похоже, он уже вскрыт.
— Он сам открылся.
— В таком случае мне жаль, что я не смогу выдать вам бонус. — Он улыбнулся, совершенно не выглядя сожалеющим. — Но если в следующем году вы будете со мной поласковее, возможно, все изменится.
— Я могла бы поклясться, что список «хороших» основан на результатах работы. — Я скрестила руки на груди.
— Так и есть.
— Тогда я должна была получить бонус первой.
— Вот как?
— Да. — Я сверкнула на него взглядом. — Вот именно.
— Значит, часами поливать меня грязью в разговорах с кузенами — это «хорошо»? — Он сократил расстояние между нами. — И намеренно ставить одну звезду каждому ресторану и бизнесу, которыми я владею в этом городе, — это тоже «хорошо»?
— Я… — Щеки пылали. Я понятия не имела, что он об этом знает.
— Ваша работа определенно «хорошая», мисс Доусон, — сказал он, его лоб почти коснулся моего, — но очевидно, что вы меня ненавидите. Так что, по-моему, было бы нечестно поместить вас куда-либо, кроме плохого списка. Вы не согласны?
— Я не так уж много про вас гадостей говорила…
— А я про вас не говорил ни одной. — Он приподнял мой подбородок кончиками пальцев. Я наклонилась ближе — и на миг решила, что он меня поцелует.
И я бы позволила.
— Вы не могли бы, пожалуйста, просто выполнять те чертовы задачи, которые я вам поручаю, до конца дня? — сказал он, разом разрушив любую иллюзию романтики. — Я не могу позволить себе промахи в ближайшие двенадцать месяцев, и если кто-то должен это понимать, так это вы.
Он тут же отстранился, оставив меня опустошенной, и направился к ближайшему выходу.
— Ах да, мисс Доусон. — Он обернулся через плечо.
— Да?
— Я забыл сказать вам «спасибо».
— За что?
— За то, что вы наглядно подтвердили: я принял верное решение, отправив вас в плохой список. — Он усмехнулся. — Не за что.
—
ОДИН ГОД СПУСТЯ
2
Николас
Как Николас Сейнт разрушил Рождество (и конфеты)
Худшей ошибкой, которую я когда-либо совершил на посту генерального директора этой кондитерской компании, был вовсе не злобный заголовок, который сейчас пялился на меня со страниц утреннего выпуска Business, Inc. Magazine. И не чрезмерный набор персонала. И даже не закрытие половины наших фабрик в прошлый праздничный сезон.