— Не перепутал. — Я убрал прядь волос с ее лба. — Я сделал это тогда, когда ты «просматривала» для меня финальный вариант жены — Лору. У меня было ощущение, что с ней ничего не выйдет, и я надеялся, что с тобой — да, так что… Зная, насколько у тебя традиционный отец, я решил просто спросить и слетать туда-обратно за ответом. Если бы все сложилось — отлично. Если нет — я всегда мог сказать, что формального предложения не было, и никто бы никогда не узнал разницы.
— Я не припоминаю, чтобы много рассказывала тебе о своем папе.
— Рассказывала, — сказал я. — И, вопреки тому, что ты думаешь, я слушаю все, что ты говоришь.
— О. — Она медленно выдохнула, пока я в который раз за эту ночь прижимал член к ее влажной киске. — Ну, если что, мой папа, кажется, тобой очень впечатлен.
— Обычно так и бывает.
— Я — нет.
— Ладно, — сказал я, целуя ее в шею и одним движением насаживая на себя. — Значит, давай это исправим.
16
Дженна
Рождественское утро
Я проснулась одна в постели на следующий день, ближе к обеду. Простыни были спутаны, а в комнате еще держалось едва уловимое тепло того, что мы с Николасом здесь творили. Тело протестовало, стоило мне сесть, — каждое движение напоминало о том, о чем я пока не была готова думать.
Я заглянула в ванную — его там не было, и пустота на том месте, где он должен был находиться, уже начала раздражать.
Я еще не успела ему позвонить, как из коридора донесся его смех — легкий, открытый, — а следом голоса, которые нам двоим не принадлежали.
Я быстро приняла душ, натянула свитер и легинсы, собирая себя в хоть какое-то подобие собранности, и пошла на звук в гостиную.
И остановилась в дверях.
Тети расставляли на столе пироги и запеканки. Кузены втянули Николаса в партию дженги прямо среди распакованных подарков. Папа и мачеха наблюдали за этим так, словно именно так и должно выглядеть рождественское утро.
Николас снова рассмеялся — с закатанными рукавами, уже полностью внутри этого хаоса, уже расслабленный. Уже на своем месте.
Я налила себе бокал вина и опустилась на диванчик, наблюдая, как все в комнате минуту за минутой все сильнее подпадают под его обаяние — будто это вовсе не что-то временное.
Я выдержала еще несколько минут, прежде чем давление в груди стало невыносимым.
Поставив бокал, я тихо вышла на балкон.
Холодный воздух ударил резко, обжигающе. Я облокотилась на перила и сосредоточилась на дыхании, позволяя смех из гостиной тянуться за мной наружу — доказательство того, что то, что началось между мной и Николасом, уже не остается за закрытыми дверями.
Это не может быть по-настоящему.
— Эм, Дженна? — позвала мама у меня за спиной. — Ты чего здесь?
— Просто решила передохнуть.
— От своей чудесной семьи? — поддразнила она.
— Ага. Без обид.
— Никаких. — Она рассмеялась и тоже оперлась на перила. — Мне тоже нужен был перерыв.
— Почему ты никогда не просишь меня перестать называть тебя «мамой»?
Она удивленно наклонила голову.
— Мне уже не восемь лет, и у меня есть настоящая мама.
— Что на самом деле тебя гложет, Дженна? — перебила она мою тираду. — Ты прекрасно знаешь, что всегда будешь моей дочерью, и твоя мама тоже не против, что ты называешь меня «мамой».
— Жалею, что вообще поехала с ним в эту дурацкую поездку.
— С твоим женихом?
— Да, с ним. Мне надо было упереться, сказать «нет» и остаться в своей квартире с вином, реалити-шоу и коробками Goldfish. — Я помолчала. — У меня, между прочим, даже новый мятно-перечный вкус есть.
— Правда? Я его давно ищу.
— Божественный.
— Так, секундочку, — она махнула рукой. — Вернись к моменту про «надо было сказать нет». Я тут потерялась, дорогая.
— Кажется, я правда люблю этого мужчину. — Голос дрогнул. — По-настоящему. Не понарошку.
— Это же хорошо. — Она улыбнулась. — Я так за тебя рада.
— Мне кажется, я больше никогда не почувствую себя так близко ни с одним мужчиной, — сказала я. — Он рушит будущее, которое я себе придумала.
— Ладно. — Она забрала у меня бокал и поставила его на настил. — Думаю, с тебя хватит.
— Ты вообще понимаешь, что я сейчас говорю? — спросила я. — Я даже не осознавала, насколько Николас для меня важен.
— Но это же хорошо? — она выглядела растерянной. — Разве он не должен значить для тебя многое, если ты собираешься за него замуж?
— Нет. Потому что я на самом деле не выхожу за него замуж. Я… я всего лишь его невеста. Пока что. Ты вообще понимаешь?
Она всплеснула руками, и в этот момент распахнулась задняя дверь.
На балкон вышел Николас с бокалом в руке, окинул нас взглядом.
— Я могу перейти на другую сторону, — сказал он. — Просто вышел подышать свежим воздухом.
— Даже не утруждайся, — мама улыбнулась ему. — У Дженны мини-срыв, и сейчас ей нужен ты. Пожалуйста, не пускай ее обратно в дом, пока она не придет в себя.
Она обняла меня и скрылась внутри.
Николас подошел к перилам рядом со мной, поставил бокал.
— Что происходит? — спросил он.
— Ничего.
— У тебя слезы в глазах.
— Это снежинки.
— Ладно. — Он стер влагу с моих щек кончиками пальцев. — Обычно снег не бывает теплым.
— Я хочу, чтобы, когда все закончится, это был чистый разрыв, — сказала я. — На сто процентов. Полный обрыв. Без общения вообще.
— Сколько ты сегодня выпила?
— Никаких сообщений «как ты», никаких писем, никаких звонков среди ночи «просто хотел узнать, как ты». — Голос сорвался. — Просто отпусти меня, ладно? Чтобы я перестала хотеть того, чего никогда не будет.