Но мысль о том, зачем он вообще повесил эти огни, не отпускает.
— Я прогуляюсь, — говорю я и иду в прихожую за пальто.
— Лейни и Алекс зайдут позже собирать приветственные наборы. Поможешь? — спрашивает Сейди.
— Да, скоро вернусь, — бросаю через плечо и выхожу на крыльцо.
Я стряхиваю листья с покосившегося стула, сажусь и достаю телефон. Немного сижу, глядя на дом Дженсенов через улицу. Потом печатаю сообщение Джасперу.
Я: Почему ты не сказал, что заказал установку огней?
Ответ прилетает сразу.
Джаспер: Я не думал, что это важно.
Я импульсивно набираю.
Я: Это важно.
Смотрю на экран, гадая, как он это поймет.
Что именно меня задело? Что он сделал это без предупреждения? Что потратил деньги? Или то, что он — мой давний противник, и все выглядит как демонстрация силы?
Это важно, потому что я пытаюсь понять, что вообще происходит между нами. У меня нет инструкций по фальшивым отношениям, но установка рождественских огней на дом своей фальшивой девушки точно туда не входит. Как и потрясающие оргазмы, но их уже не вернуть, так что поздно жаловаться.
Джаспер: Пожалуйста, скажи, что ты не собираешься их снять.
Я: Я бы так не сделала. Я не злюсь, что ты это устроил. Я просто не понимаю почему.
Джаспер: Потому что я знал, что тебя это обрадует.
Я смотрю на экран, перечитывая его сообщение снова и снова.
Он прав. Я действительно обрадовалась, увидев свой дом, украшенный огнями. Это было уютно и тронуло до глубины — особенно когда почти весь мой приезд домой приносил только разочарование. Но другое поражает сильнее: Джаспер ЗНАЛ, что меня это обрадует.
Это сбивает с толку. Это никогда не было причиной его поступков.
Теперь — да.
Мысль возвращает меня к тому, как Джаспер стоял на коленях сегодня днем. И к машине, где он признался, что его сексуальные сны — все до одного — обо мне. Я не знаю, как к этому относиться. Я думала, мне нормально, что он просто так опустился между моих ног, но теперь начинаю сомневаться в его мотивах. И в том, почему он не ожидал, что я отвечу. Ведь кроме того, что тянула его за волосы, я его даже не коснулась. Между нами с Джаспером всегда было все «ты мне — я тебе». А теперь будто нарушен баланс, и это тревожит.
Он знает, какая я на вкус. Знает, как легко может довести меня до мокрого жара. Видел, какой я бываю, когда кончаю.
Потому что я хотела его, я ослабила защиту и дала Джасперу козырь. Как и когда он его использует — еще вопрос.
Или я могу уравнять шансы.
Я: Я хочу отплатить тебе тем же.
Джаспер: Мои родители уже повесили свои рождественские огни.
Я: Я не об этих услугах говорю.
Джаспер: Ты мне ничего не должна.
Я: Хорошо. А если я хочу тебе кое-что дать?
Джаспер: …
Три точки появляются, исчезают, снова появляются… и в конце концов пропадают. Я жду минуту — мало ли задержка. Но нет. Пусто.
Он что, бросил меня на прочитанном?
Внутри начинает закипать неприятное чувство.
Что, если сегодня был частью какого-то хитроумного розыгрыша? Сначала подарить мне потрясающий оргазм, чтобы выбить из колеи, потом украсить дом моих родителей, а после — исчезнуть? Взрослая часть меня хочет сказать: да пошло оно, его проблемы, и двигаться дальше. Но маленькая, та самая, которая двадцать лет держала оборону против Джаспера, уже подает голос. Она рвется в наступление.
Не успеваю подумать — вскакиваю, пересекаю улицу, утрамбованную снегом. С каждым хрустом под подошвами ярость только растет. Через десять секунд я уже тараню кулаком дверь Дженсенов.
— Стелла! — его мама, Джули, открывает, сияя. — Какой приятный сюрприз. Мы даже не знали, что ты зайдешь.
Не до светских радостей. Мне нужны ответы.
— Да, привет, — я прячу руки в карманы пальто. — Мне нужно поговорить с Джаспером.
— Конечно. Заходи. Сейчас его позову.
Она машет мне войти, и запах имбирного печенья накрывает меня теплым облаком.
У меня сразу текут слюни.
И тут я слышу: Майкл Бубле выводит «It’s Beginning to Look a Lot Like Christmas».
Камин горит, а их гостиная выглядит будто сошла со страниц каталога праздничного декора. Зелень вокруг перил и над камином. Помимо большой елки у окна — маленькая на площадке наверху. Это изящный, почти взрывной набор клетчатого, красного и кремового. В этих десяти квадратных футах больше праздничного убранства, чем во всем нашем доме.
— Привет, — говорит Джаспер, появляясь в дверном проеме.
Он в тех же вещах, что и сегодня днем. Тот самый свитер и джинсы, в которых он лизал меня, только теперь на нем домашние коричневые лоферы вместо ботинок. Почему это кажется странным? Будто я ожидала, что он переоденется? Хотя сама я все еще в той же одежде. Трусики до сих пор влажные… или снова стали влажными от одного вида его растрепанных волос и той обворожительной улыбки. Или это память о том, как он стоял на коленях в зеленом свитере, стирает мне память о цели визита.
— Ты не ответил на мое сообщение, — говорю я резко.
— Извини. Моя очередь была рисовать в Pictionary, пришлось отложить телефон.
— Pictionary? — переспрашиваю я.
— Да, мы играем в праздничную версию.
Ну конечно. Джаспер с семьей устраивают вечер игр. Как будто он заманил меня сюда, чтобы подразнить. Только он меня не звал — я сама примчалась.
— Ладно, спасибо за огни, — говорю я и разворачиваюсь к выходу. Вдруг чувствую себя чужой. Не понимаю, что между нами вообще происходит. Где границы наших фальшивых отношений. Я слишком хорошо понимаю, если бы он хотел пригласить меня провести вечер с его семьей, он бы это сделал.
— Хочешь поиграть с нами в Pictionary? — спрашивает он.
И я хочу. Очень. Но часть меня уже настроилась уйти, хлопнув дверью, злясь на то, что он переживает идеальное рождественское семейное веселье — то самое, которое хочется мне.
Мой взгляд тянется к тарелке с имбирным печеньем на консольном столике. К уютной атмосфере вечерних домашних игр.
— Не хочу мешать.
— Ты не мешаешь. Я хочу, чтобы ты была здесь, — он мягко поглаживает мои плечи. — Я думал, у тебя планы с семьей, иначе пригласил бы раньше.
— Правда? — эти его признания — как хлебные крошки, на которые я бросаюсь. Если не остановлюсь, заблужусь где-нибудь в темном лесу.
Но к черту осторожность, я действительно хочу поиграть в праздничный Pictionary.
— Хорошо, — киваю я. — Останусь.
В гостиной Джаспер знакомит меня со своей тетей и дядей, с двоюродными братьями и их супругами. Его родители, Джули и Джеймс, обнимают меня, так же как и его младшая сестра Джунипер.