— Мне нравится твой свитер, — говорит Джунипер. — У тебя всегда отличный вкус.
— Спасибо, — я краснею. Я и сама знаю, что выбираю вещи со вкусом, но когда другая женщина это отмечает, все равно приятно. — Платье у тебя чудесное.
— Спасибо. Я купила его, когда увидела у тебя в Инстаграме.
— На тебе оно сидит лучше.
К нам присоединяется Джана, двоюродная сестра Джаспера.
— Очень рада, что ты смогла прийти, Стелла. Мы столько о тебе слышали.
— Правда? — я искренне удивлена, что Джаспер успел так много рассказать семье о своей мнимой девушке.
— Джаспер про тебя не умолкает. Он даже рассказал, как вы провели день в «Игрушках для маленьких сердец».
— Надеюсь, он не рассказал совсем уж все, — я нервно смеюсь.
Джаспер обнимает меня за талию, притягивает ближе и шепчет на ухо:
— Я до сих пор чувствую твой вкус на языке.
— Стелла, мне, возможно, понадобится твоя помощь в ближайшие дни, — говорит его мама, улыбаясь мне.
Я пытаюсь не обращать внимания на слова Джаспера, но это невозможно, поэтому сейчас я изо всех сил делаю вид, что все в порядке, хотя от маминых разговоров о подарочной упаковке у меня влажное белье и полная растерянность.
— Конечно, я с удовольствием помогу, — и я действительно этого хочу, не только потому, что люблю упаковывать подарки. В груди вдруг теплеет, и мне хочется удержать это чувство.
— А как же я? — возмущается Джаспер. — Я тоже предлагал помочь.
— Ты будешь подстраховкой, — поддразнивает его мама. — На случай, если у Стеллы отвалятся руки.
Губы Джаспера складываются в обиженную гримасу.
— Не расстраивайся. Не все могут быть мастерами упаковки, — поддразниваю я, обнимая его за шею, будто утешаю.
— Спасибо, малышка, — его голос низкий, как будто мои слова и правда его поддержали.
Мы смотрим друг на друга, и тут происходит странная вещь. Джаспер целует меня и это кажется самым естественным поступком на свете.
Это мягкий поцелуй в губы. Невинный, вполне семейный. Но мое тело реагирует на него совсем не по правилам приличия. Мысли становятся грязными, с пометкой «только для взрослых» и, скорее всего, с элементами наготы.
Все еще находясь в объятиях Джаспера, он поворачивается к остальным.
— Сейчас предупрежу всех: Стелла в этой игре невероятно сильна.
— О чем ты вообще? — спрашиваю я.
— Ты же знаешь, что прекрасно рисуешь, — он смотрит на меня и подмигивает. — Всегда умела.
Как запах или знакомая песня могут вытащить из памяти старую сцену, так и его слова мгновенно переносят меня на зимнюю художественную ярмарку в седьмом классе.
Ученики сдавали свои работы, которые можно было «купить» за пожертвование — деньги шли в продовольственный банк. По сути, родители покупали рисунки своих же детей, чтобы собрать средства, но нам казалось, что мы действительно делаем доброе дело. Я тогда часами выводила свой зимний пейзаж. На тот момент это был мой лучший рисунок, и хотя мне хотелось показать его всему городку и помочь собрать деньги, я так любила эту работу, что в последний момент засомневалась, стоит ли отдавать ее.
Но все-таки я решила поддержать идею и сдала рисунок на благотворительную ярмарку.
Его купил Джаспер.
На следующий день в школе он, растянувшись в самодовольной ухмылке, сообщил, что разорвал мой рисунок. Я пыталась выдать колкую реплику, что мне все равно, или что он зря потратил деньги, но правда была в том, что я вложила в этот рисунок столько сил, что новость о том, что его уничтожили, разбила мне сердце.
Долгое время я сомневалась, стоили ли те пятьдесят долларов, которые он на него выложил и которые пошли в продовольственный банк, той боли. Я бы расколола копилку и сделала пожертвование сама — только, чтобы оставить себе свою работу.
Именно в тот момент моя вражда с Джаспером стала личной. Уже не просто игра в «я сделаю лучше, чем ты». Это была война.
Тяжесть ладони Джаспера на моем бедре возвращает меня в реальность.
Мы были детьми. Пора бы отпустить. Но получится ли?
— Ладно, Стелла. Посмотрим, что у тебя выйдет, — тетя Джаспера берет маркер с подноса у мольберта и протягивает мне.
Я беру карточку из стопки и подхожу к мольберту.
Хочется фыркнуть: на ней написано «Бабушку сбил олень Санты». Задача непростая, но с несколькими важными деталями — сани с оленями и бабушка, которая идет по тротуару, — моя команда угадывает рисунок задолго до конца раунда.
Пока Джаспер и его команда пытаются разгадать рисунок Яны, я украдкой смотрю на него. На миг стираю между нами напряжение и старые обиды, просто наблюдаю. Темная оправа очков, которые он надевает, когда читает, длинные ресницы, четкая линия подбородка. Внутри меня война, потому что, то, что он заставлял меня чувствовать в прошлом, противоречит влечению и любопытству, с которыми я хочу узнать о нем больше сейчас. Это сложно, а я не люблю сложности. И перемен тоже. Хочу, чтобы Джаспер оставался тем парнем из школы, но это невозможно. Люди меняются, растут. Создают многомиллионные компании и благотворительные фонды. Делают жесты, показывающие, что они думают о тебе и помнят, что тебе нравилось.
Я запуталась еще сильнее, но решаю последовать совету Сейди и выбирать то, что приносит радость.
16
Стелла
Комната Джаспера похожа на портал в прошлое. Школьные медали и трофеи всё еще стоят на полках. Афиши групп и фотографии с танцев.
— Тебе даже не нужно гадать, какой у меня был угол в старших классах. Вот он.
— А мне даже нравится. Мои родители выбросили все мои вещи, и теперь там обычная гостевая номер один.
Я опираюсь о стол, рассматривая его комнату. Пытаюсь представить, как он делал здесь уроки или болтал по телефону с девчонками.
Скользну взглядом по кровати. Представляю, как он целовался с девчонками.
— Ты говорила, у тебя есть что мне отдать? Или передумала, когда моя команда обыграла твою в Pictionary?
— Эй, я старалась. Твой дядя Рон нас подводил.
Его губы дергаются от смешка.
— Да, он выпивает слишком много Эгг-нога, чтобы быть полезным.
— То есть ты сам испортил мне шанс на победу, посадив меня с ним в одну команду?
— Честно? Я думал, твои таланты перекроют его слабость, но увы, этого оказалось мало.
Я открываю рот в притворном возмущении.
— Ты себе не делаешь одолжений, если что.
Я так говорю, но подхожу к нему. Как только оказываюсь достаточно близко, его ладони ложатся мне на заднюю часть бедер, и от его теплого, уверенного прикосновения между ног вспыхивает желание.
— Стелла Сент-Джеймс в моей детской. Какое чудо.
— Хм, — я запускаю пальцы в его волосы, потом снимаю его очки и кладу на тумбочку. — А какая у тебя спальня в Лос-Анджелесе?
— Скучная. Деревянная кровать, серое белье, — уголки его губ поднимаются в насмешливой улыбке. — Фото моей ненастоящей девушки на тумбочке.