Пять…
Я позволяю слезам течь. Больше нет смысла держаться.
Четыре…
Я начинаю пробираться к выходу. Мне невыносимо здесь находиться. Нужен воздух.
Три…
Я почти у двери, когда чья-то крепкая рука хватает меня за локоть, и в следующее мгновение меня разворачивают на каблуках. Круг за кругом, пока две ладони не обхватывают мою талию, не давая инерции унести меня дальше.
Два…
Передо мной стоит Джаспер, в джинсах, шерстяном пальто, с присыпанными снегом волосами, красивый до невозможности.
Один…
Я раскрываю рот, чтобы что-то сказать, но слова тонут в его требовательном, жадном поцелуе. Мои пальцы вцепляются в его густые волосы, влажные от снега. Все тело выдыхает с облегчением, а потом я держусь за него из последних сил, пока мы в этом одном поцелуе проживаем все накопившиеся за двадцать лет чувства.
Когда наши губы наконец размыкаются, у меня перехватывает дыхание, ноги подкашиваются. Хорошо, что Джаспер удерживает меня.
— Ты пришел, — шепчу я, проскальзывая руками под его пальто, к теплу его тела.
Он качает головой.
— Я пытался сделать так, как ты просила, но не смог держаться подальше, Стелла. Ты сказала, что плохо начинать год рядом с тем, кого ненавидишь. А я не вынес мысли встретить Новый Год без человека, которого люблю.
Он большим пальцем проводит по моей влажной щеке.
— Я люблю тебя, Стелла. И даже если ты не можешь отпустить прошлое и поверить, что мои чувства настоящие, ты должна знать — я говорю искренне.
Моя рука накрывает его ладонь, прижимая ее к щеке, и из меня вырывается звук — наполовину всхлип, наполовину смех.
— Не плачь, Искра, — говорит он с такой нежностью, что я готова растаять прямо здесь.
— Это слезы радости, — я качаю головой и снова смеюсь. — Я счастлива, что ты здесь. И что ты все еще меня любишь.
Он качает головой, тихий смех вырывается из его груди.
— Прошел всего один день.
— Знаю, но снежки были довольно тяжелыми, — я провожу ладонью по его груди поверх свитера, по тому самому месту, куда я в него метила, а потом прижимаю туда губы в извиняющем поцелуе. — Прости.
— И ты меня тоже, — шепчет он, накрывая мои губы своими. В его вкусе так легко утонуть.
Но тут я вспоминаю: главное я ему еще не сказала. Я отстраняюсь, поднимаю взгляд и ищу его глаза.
— Я не ненавижу тебя, Джаспер. Кажется, никогда и не ненавидела. И это было самое неожиданное. Я убежала, потому что страшно было понять, что я влюбилась в своего заклятого соперника.
Его карие глаза становятся круглыми, будто он не верит услышанному.
— И что ты собираешься с этим делать?
Он обнимает меня, его ладони скользят по моей спине и сжимают мои ягодицы.
— Сначала я снова тебя поцелую, — я мягко касаюсь его губ. — Потом заберу тебя к себе. А когда ты в следующем месяце переедешь в Нью-Йорк, заставлю переехать ко мне.
— Мне нравится, — его губы скользят по моей челюсти, и я понимаю, что могу снова затеряться в нем, но я ведь не сказала главное.
Я беру его лицо в ладони, чтобы снова поймать его взгляд.
— Я люблю тебя, Джаспер.
Его глаза вспыхивают, как у ребенка в рождественское утро.
— Скажи еще раз.
— Я люб… — Джаспер не дает мне закончить. Его губы накрывают мои, и мы снова тонем друг в друге.
26
Джаспер
— Дома никого нет, — Стелла тянет меня за руку, увлекая через дорогу. — Сейди с Томом в отеле. Даниел у Кэйди, а мои родители, как назло, уехали в центр с какими-то гостями со свадьбы.
Мы и правда похожи на подростков, которые тайком пробираются куда не надо.
Она открывает дверь, ведет меня наверх. Я ловлю себя на мысли, что, наверное, все выглядело бы именно так, если бы мы столько лет не грызлись.
Я ложусь на кровать, как она велела, и пытаюсь представить, какой была ее комната, когда мы были моложе. Сейчас тут светло-серые стены и белое одеяло. Все точно по описанию — гостевая комната номер один. Жду не дождусь увидеть ее квартиру в Нью-Йорке. И до сих пор не верю, что она предложила мне переехать к ней. Возможно, это говорил в ней коньяк, но я хочу верить, что она сказала серьезно, потому что хочу просыпаться рядом с ней каждое утро и засыпать рядом с ней каждый вечер.
Стелла выходит из ванной. На ней пушистый голубой халат, лицо без грамма косметики. Она без лишних слов перелезает через меня и устраивается у меня на коленях.
— Я тебя люблю, — говорит она, расстегивая мой ремень. Через секунду ее ладонь обхватывает меня. Пары движений достаточно, чтобы я стал до боли твердым, с горячей каплей на самом кончике.
Я беру ее за подбородок, притягиваю ближе.
— И я тебя люблю.
Халат распахивается, и в следующее мгновение я вхожу в нее.
Она выдыхает, приоткрыв рот, а я глухо стону, чувствуя, как ее тесное тепло сжимает меня до дрожи.
Стелла Сент-Джеймс любит меня и скачет на мне так чертовски хорошо, что мне сложно поверить, что это происходит на самом деле.
Нам хватает каких-то мгновений, чтобы сорваться к краю. Когда я привожу ее в порядок, Стелла стоит у окна и смотрит через дорогу на дом моих родителей. Я подхожу, обнимаю ее за талию, прижимаюсь к ее пушистому халату.
— Знаешь, как мне больно это признавать, но твой дом в этом году выиграл конкурс праздничных огней на Уистлер-лейн.
Я улыбаюсь, прижимаясь к ее шее.
— Не злорадствуй. Это ты испортила мою иллюминацию своей посредственной установкой.
— Это не конкурс.
— Вообще-то именно конкурс.
— Для меня — нет.
— В смысле? — она хмурит брови. — Это всегда был конкурс. Ты каждый год устраивал шикарную подсветку, потому что хотел, чтобы твоя была лучше моей.
— Нет. Я знал, как ты любишь рождественские огни, и хотел, чтобы у тебя был лучший вид, — я киваю в сторону своего дома. — Иллюминация — лишь часть. На самом деле все, что я делал, я делал для тебя, Стелл.
Она поворачивается ко мне, обвивает руками мою шею, и в ее взгляде появляется задумчивость.
— Чувствую себя полной дурой, что не замечала, что между нами было.
Я качаю головой.
— Не вини себя. Я отлично умел скрывать. Это была моя защита.
Она касается моих губ мягким поцелуем, потом целует меня в челюсть.
— Ну а теперь мне надо показать тебе, как сильно я тебя люблю.
— И что ты задумала, Искра? — спрашиваю я, проводя руками под ее халат и сжимая ее упругую попку.
— Думаю, ты понимаешь, Снежинка, — она разворачивается и тянет меня обратно к кровати, где я стаскиваю с нее халат.
И там, в мягком сиянии рождественских огней, проникающем через окно, мы снова тянемся друг к другу. Мы отпускаем прошлое и весь багаж нашего старого соперничества, чтобы встретить Новый Год именно так, как я всегда себе представлял, в объятиях друг друга.