— Так какова твоя конечная цель, Эди?
Он останавливает коня, и Мосс тоже замирает, напоминая мне, что здесь не я задаю темп.
— Конечная цель?
— Ты написала мемуары для Аннабель.
Я открываю рот, чтобы возразить.
— Да-да, ты подписала соглашение о неразглашении, — он раздраженно мотает головой. — Но у нее язык как у Ченнел-Тоннеля. К счастью, на кону только ее репутация, а она, откровенно говоря, каким-то образом пуленепробиваема.
— Я хочу быть писателем.
Я опускаю взгляд на гладкую кожу седла и поправляю длинную прядь гривы Мосс, перекинувшуюся не на ту сторону шеи.
— Очень на это надеюсь, раз тебе щедро платят за эту работу.
Я качаю головой.
— Не таким писателем. Художественная проза.
Я вздыхаю. Документ на моем ноутбуке так и лежит нетронутым, потому что мне страшно его открыть.
— И ты здесь занимаешься этим потому что…?
Да уж, должно быть, приятно обладать уверенностью, которую дают миллиарды на счетах.
— Потому что, — говорю я таким тоном, будто объясняю ребенку или человеку настолько важному, что он совершенно не в курсе мелочей повседневной жизни. — Мой агент дружит с Аннабель. Она замолвила за меня словечко, а поместью нужен кто-то, кто приведет записи и дневники твоего отца в порядок и соберет их в некое семейное досье.
— Я в курсе, — он смотрит на меня так, словно я сказала глупость. — Тебя выбрали за профессионализм, отличное образование по истории и английской литературе и за твой талант.
Я прочищаю горло и тереблю поводья.
— Спасибо, — бормочу я, чувствуя неловкость.
Уголок его рта едва заметно дергается.
— Я оперирую фактами, Эди.
Он смещает вес в седле, его конь трогается с места, а Мосс следует за ним. Тропа на мгновение сужается, затем он снова останавливается, разворачивается и хмурится.
— Если ты хочешь писать романы, почему ты этого не делаешь?
Я прикусываю нижнюю губу и долго молчу.
— Это сложно, — наконец говорю я.
— Правда?
Его слова эхом отдаются у меня в голове, пока мы едем дальше. Я убеждаю себя, что это был невинный вопрос, но ощущается он иначе. Словно прожектор, высвечивающий темные углы, в которые мне не хочется заглядывать. Быть писателем — значит снова и снова подниматься после отказов, отряхиваться и пробовать еще раз. Возможно, мне просто не хватает смелости.
Мы спускаемся к группе аккуратных деревянных домиков, где разместится экоцентр Джейми, с общественным пространством для обучения молодежи сельским навыкам. Он показывает торфяники, которые они восстанавливают, и объясняет, что все это часть проекта по удержанию молодых людей в регионе.
— Сейчас у них нет выбора, кроме как уезжать. Мы хотим это изменить.
Женщина с ярко-желтым рюкзаком машет нам с тропы, решительно поднимаясь в гору. Я радуюсь, что сижу на уверенной Мосс, которая спокойно идет по неровной земле. Она вскидывает голову, металл удил звякает, а роскошная грива подхватывается ветром.
Я вижу крошечные деревца, которые высаживает группа лесников. Они весело машут нам с склона. Мы едем вдоль торфяно-коричневой реки, где, как он рассказывает, каждый год приходит нереститься лосось. Здесь невероятно красиво, и я понимаю, почему Рори так одержим идеей сохранить этот край и уберечь его для будущих поколений. Это не просто земля — это живой организм, от которого зависит будущее семей и их благополучие. Я понимаю, почему он охраняет его как крепость. Я бы поступала так же.
12
Эди
Восемь тридцать утра, а я уже сижу за письменным столом покойного герцога Киннэрда. Что ж, сыграем так: если он собирается выдергивать меня на уроки верховой езды ни свет ни заря, то я, черт возьми, докажу, что мне это по плечу, — приду первой и возьмусь за бумаги.
У меня есть кофе с кухни, шоколадный круассан, горсть винограда и железная решимость. Я готова. Готова и тело ломит так, о существовании этих мышц я даже не подозревала.
Такое ощущение, что ноги вот-вот отвалятся. В теории идея была отличная — объезжать поместье вместе с Рори, пока он показывал, что именно пытается спасти. Но на практике, когда мы вернулись во двор конюшен и я спешилась, все оказалось куда менее радужно: ноги едва не подкосились, и мне пришлось вцепиться в гриву Мосса, чтобы не опозориться и просто постоять, приходя в себя.
— Это убийственно, если давно не ездил, — сказала Кейт, забирая поводья Мосса. — А как у тебя… — она кивает куда-то вниз. — Интимные места?
Я расхохоталась.
— Вроде нормально? — кривлюсь. — Скажу тебе завтра.
— Жду подробного отчета в общем чате поместья.
— Забавно, но я туда не добавлена. — Мне с трудом верится, что Рори стал бы поддерживать светскую болтовню в чате Лох-Морвена.
— Ну, тогда можешь заехать ко мне и рассказать лично. — Кейт ухмыляется, ее веснушчатый нос сморщивается. — Не то чтобы меня всерьез волновало состояние твоей задницы, если честно, но приятно, когда здесь появляется новое лицо, с которым можно поболтать. У тебя есть машина?
Я качаю головой. Кейт возится с подпругами, стаскивает седло со спины Мосса и поворачивается, бросая обвиняющий взгляд на Рори.
— Ты что, взял эту девушку в заложники? Как она должна перемещаться из пункта А в пункт Б без машины?
Он подходит к нам, держа под мышкой седло.
— Ничего подобного, — говорит он. — Мы что-нибудь придумаем. Полагаю, права у тебя есть?
Я киваю.
— Оставь это мне. — Он прищуривается и смотрит на Кейт. — Мне не нужно, чтобы ты сбивала ее с пути истинного, Макьюэн. У нее есть работа.
— Одна работа и никакого удовольствия, Киннэрд. — Кейт сгружает второе седло ему в руки.
Он бурчит что-то и направляется к амуничнику. Я с усилием отрываю взгляд от его широких плеч и мощных рук. Кейт бросает на меня быстрый косой взгляд. Ладно, она ничего не упускает.
— Приятно, когда в поместье появляется свежая кровь. Заходи ко мне в любое время. Я расскажу тебе все внутренние подробности, которые больше нигде не услышишь. — Она сцепляет пальцы и тянется, закидывая руки за голову.
— У меня чувство, что это именно то, чего Рори меньше всего хочет.
— Я в этом уверена. — Кейт одаривает меня заговорщической улыбкой и многозначительно двигает бровями. — Значит, договорились?
Я отвечаю ей улыбкой.
— По рукам.
Мы возвращались в поместье, и Рори по дороге указывал на разные ориентиры. Потом я приняла душ и спустилась на кухню поискать что-нибудь на обед. На острове лежала связка автомобильных ключей.
— Для тебя, — сказала Джейни, пододвигая их ко мне. — В гараже за домом стоит маленький Гольф. Я оформила страховку, так что можешь поездить по округе и немного освоиться. Может, почувствуешь себя не такой запертой.
Это будет приятно — после того, как я разберусь с работой. А сейчас мне нужно понять, как будут выглядеть ближайшие несколько недель.
Для начала: этот кабинет похож на мавзолей. Не знаю, почему шторы наполовину задернуты и почему вся комната тонет в сумрачном полумраке, но выглядит так, будто сюда никто не заходил с тех пор, как герцог умер.
Я раздвигаю тяжелые шторы, они весят как будто тонну, и поднимаю защелку на раздвижном окне, впуская воздух. Врывается резкий запах хвои и холодная, чистая свежесть, разрезая затхлую, тяжелую атмосферу. Я вдыхаю полной грудью, с благодарностью.
Сразу становится светлее и легче. В солнечных лучах танцуют пылинки, снаружи слышен хруст гравия — кто-то въезжает во двор. Через мгновение раздаются крики и смех, и я вижу знакомый фургон. Последнее, чего я ожидала здесь увидеть, — доставка из Теско, но, полагаю, продукты нужны всем.