— Надолго ты тут? — Он берет дневник в красной обложке, переворачивает его и без особого интереса листает.
— Пока не разберу все это и не оформлю в текст. — Я неопределенно машу рукой вокруг, стараясь не думать о том, что сейчас задача кажется если не героической, то близкой к этому.
— То есть года на три, судя по состоянию этого места?
— Примерно так.
Он уходит, и я принимаюсь за работу. Красные дневники — в одну коробку, бумаги со стола — в другую. Открывать ящики стола и вынимать оттуда записки и письма кажется странно вторгающимся в чужую жизнь, но я строго напоминаю себе, зачем я здесь. Это создающаяся история. И правда удивительно — быть ее частью, пусть даже пыль заставляет меня чихать.
Пару часов спустя заходит Джейни — проверить, как у меня дела. Она приносит печенье и холодную диетическую колу.
— У тебя отлично получается.
Я морщу нос с сомнением. Сейчас это выглядит как тот самый момент, когда ты уже взялся за уборку, а вокруг стало хуже, чем было.
— Я тебе не завидую. Думаю, нанять специалиста для этого было самым разумным решением. Слишком много эмоций во всем этом замешано.
Мой синдром самозванца спотыкается о мысль, что меня вообще считают специалистом, и у меня неприятно покалывает в затылке.
— Я отношусь к этому как к научной библиотеке и стараюсь забыть о… — я киваю в сторону портрета. — Сложно, когда он так смотрит сверху. У меня чувство, будто меня оценивают.
— Почему бы не перенести все в библиотеку? По крайней мере, там ты сможешь спокойно работать, без его пристального взгляда.
— Думаешь, он бы одобрил? — Я поднимаю глаза на портрет, и Джейни прослеживает мой взгляд.
— Думаю, ему бы понравилось чувствовать себя в центре внимания, — сухо говорит она. — На этом и остановимся.
Джейни подхватывает стопку дневников, и мы переносим их в библиотеку.
— Он был еще тот тип. Упрямый, как осел. Мог быть обаятельным, но… — Она на мгновение замолкает и хмурится. — По моему опыту, это не всегда хороший признак в мужчине.
Я смотрю на нее вопросительно.
— Скажем так, я наелась якобы обаятельных мужчин. — Джейни приподнимает брови. — Я была замужем за одним из них пятнадцать лет.
Я не хочу лезть дальше, поэтому ограничиваюсь сочувственным кивком.
— Так что да, обаятельный. Но мог в одно мгновение обернуться против тебя. Со мной он всегда был мил, но персонал у него менялся с бешеной скоростью, а деньги он тратил как воду. Не зря это место выглядит как дорогой отель. — Она проводит рукой по отполированному дереву каминной полки. — Большинство хайлендских поместий — это потускневшее величие и темные пятна на обоях, где продали портрет, чтобы заплатить за ремонт крыши. Если, конечно, не говорить о Брайсе Ааронсоне, американском техномиллиардере, который купил соседний замок. Вот у него-то место заставляет Лох-Морвен выглядеть как Holiday Inn.
У эркерного окна стоит длинный ореховый стол, из которого открывается вид на двор.
— Вот здесь было бы удобно работать. Можно наблюдать за жизнью вокруг, пока ты разбираешься со всем этим. — Она указывает на дневники.
— У меня появляется ощущение, что все куда сложнее, чем я думала.
— Вызов, — Джейни улыбается. — Может, это вдохновит тебя на собственную книгу.
Я вспоминаю мрачное предупреждение Рори и качаю головой.
— Думаю, я буду держать эти вещи отдельно.
— Так ты пишешь роман? — Мы возвращаемся в кабинет за очередной партией книг и бумаг.
Я киваю.
— О чем он?
— Романтический. Мой агент говорит, что мне нужно переписать его и добавить драконов — тогда, возможно, он продастся.
— А ты хочешь добавлять драконов?
Я качаю головой.
— Это историческая серия про трех сестер. То есть была бы ею, если бы я нашла в себе смелость снова начать писать.
— Я люблю хорошие романы… — Джейни придерживает дверь ногой, пока я несу коробку с бумагами по коридору. — Если захочешь поделиться, я с радостью посмотрю.
У меня нервно сжимается живот. Выпустить текст в мир и ни к чему не прийти — это был серьезный удар по и без того чувствительному самолюбию.
— Он не идеален, — говорю я, колеблясь.
— Подозреваю, ты к себе слишком строга. Пришли мне его на почту, я загружу на киндл.
Должно быть, мое лицо говорит само за себя, потому что Джейни успокаивающе кладет руку мне на предплечье.
— Только если захочешь, — добавляет она, слегка сжимая. — Но я правда буду рада прочитать.
Я ставлю коробку на стол. Джейни такая милая, хотя я почти уверена, что она говорит это просто для поддержки.
— Хорошо, — говорю я, расправляя плечи. — Я отправлю, когда мы все сюда перенесем.
Это такая мелочь. Но мысль о том, что кто-то захочет прочитать мой текст — без условий и ожиданий, — значит для меня больше, чем я могу выразить.
— Буду ждать.
13
Эди
— Просто уточняю, прежде чем нести, — вам удобнее поесть на кухне?
Я оборачиваюсь в столовой, когда открывается дверь, ожидая увидеть Рори, но это Грегор, повар. Стол накрыт на одного: отполированное серебро разложено так аккуратно, словно к изысканному званому ужину. Только ужин этот ровно на одного человека — на меня.
— А где все остальные?
— Сегодня только вы; хозяина нет, — говорит он с сильным гласговским акцентом. Он невысокий, с коротко остриженными волосами и крепким телосложением, как у бывшего военного. Легко представить, что у него тайная двойная жизнь телохранителя Рори, и при этом не сомневаться: загнанный в угол, он дал бы отличный отпор. «Хозяин» заставляет меня улыбнуться. Звучит слегка угрожающе, как у мафиози.
— И Джейми тоже нет?
Он качает головой.
— Он редко ест в большом доме. — Пожимает плечами. — Я подумал, вам, может, приятнее посидеть на кухне, чем быть здесь совсем одной.
— А… — Теперь я чувствую себя призовой идиоткой: оторвалась от книг, сходила в душ, высушила волосы, накрасилась — лишь бы что-то доказать Рори, которого здесь даже нет. — Да, кухня подойдет, спасибо.
Я иду за ним по коридору; каблуки цокают по деревянному полу. Самой мне и надо было так наряжаться. И теперь придется сидеть за большим, до блеска выскобленным дубовым столом, пока мне подают еду, изображая, будто так у меня каждый вечер.
— Это все? — Грегор отступает, расставив на столе три блюда.
— Да, все отлично, спасибо. Я… — Я не знаю, как тут принято. Он будет стоять надо мной, сложив руки за спиной, как старомодный дворецкий? — Я в порядке, спасибо.
Он удивляет меня улыбкой и слегка склоняет голову.
— Тогда оставлю вас. Должно быть, вы вымотались, весь день просидев над книгами.
После ужина я накидываю свитер и выхожу подышать свежим воздухом. В оседающих сумерках пугающе тихо; лишь изредка чирикает птица, разрывая тишину. Я оборачиваюсь к окнам замка — они мягко светятся на фоне светлого камня. Думаю, не решил ли Рори поесть где-нибудь еще, как часть игры во власть: дать понять, что меня ждут к ужину, а потом оставить одну. Мгновение спустя ответ появляется сам собой: по подъездной дорожке мчится черная машина и останавливается у входа.
Он коротко кивает, выходя, и мое сердце сжимается. На нем джинсы и серая футболка, подчеркивающая грудь и сильные руки. Я впервые вижу его в обычной одежде, и это почему-то действует на меня так, как не должно. К сожалению, мои реакции еще не получили служебную записку о том, что он высокомерный придурок.