— Не все из нас могут позволить себе позолоченные эспрессо-машины, ваша светлость, — поддразниваю я, перекатываясь под одеялом и наблюдая, как играют мышцы на его спине, пока он тянется к кривоватому шкафчику за двумя кружками.
Он издает предупреждающее рычание.
— Я просил тебя так меня не называть, — говорит он, смеясь.
Движение привлекает мое внимание. Миссис Макьюэн из маленькой квартиры напротив поливает цветы в ящиках под окном. У нее отличный обзор на кухню. Я подтягиваю одеяло, прикрываясь, но пожилая женщина широко раскрывает глаза при виде голого герцога и даже не думает отводить взгляд.
— Рори, — шиплю я, когда он поворачивается и потягивается, поднимая руки и напрягая плечи. — Миссис Макьюэн все видит!
Он оборачивается и равнодушно смотрит через плечо.
— Я ей уже помахал, пока ты спала. Кажется, она одобряет. Большой палец показала. Правда, ее цветам конец. По-моему, она поливает их уже в третий раз за утро.
Я падаю обратно на кровать и натягиваю одеяло на голову.
— Боже. Вот почему тебя нельзя выпускать в цивилизованное общество.
Он протягивает мне кружку и целует в плечо.
— В восьми километрах отсюда есть вполне приличный замок, — говорит он, глядя на меня поверх кружки. — Моя ежедневная кампания за совместное проживание сегодня начинается рано. — Его губы изгибаются в улыбке.
— Мне нравится моя независимость, — возражаю я, делаю глоток кофе и ставлю кружку на тумбочку, чтобы обвить руками его талию.
— Тебе нравится протекающий потолок и странное пятно плесени над душем в углу ванной.
— Это добавляет характера.
— В Лох-Морвене характера предостаточно. Ты сама так говорила. И не раз.
— Говорила. — Я тянусь к телефону, когда он издает звук уведомления.
— И там нет соседей с биноклями.
— Если не считать Фенеллу, у которой, вероятно, уже есть киллер на меня.
Он ухмыляется.
— А, забыл сказать. Они с Брайсом теперь новая влиятельная пара Хайленда.
Я вздрагиваю от одной мысли.
— Да уж, идеально друг другу подходят, — говорит он с лукавой улыбкой. — Идеально ужасные.
Я проверяю сообщения.
— Шарлотта пишет, спрашивает, проверяла ли я почту.
Рори приподнимает бровь.
— И проверяла?
Я качаю головой и на секунду высвобождаюсь, чтобы сделать еще глоток кофе.
— Вчера меня из нее выбросило, а я забыла пройти эту двухфакторную штуку. Подожди, сейчас посмотрю.
Через пару минут я в недоумении смотрю на экран телефона.
— Дорогая? — Рори наклоняется, заглядывая мне через плечо. — Все в порядке?
Я протягиваю ему телефон.
— От Шарлотты, — читает он. — «Дорогая, потрясающие новости! Германия и Дания сделали предложения по правам на перевод. Срочно перезвони!» — Он поднимает на меня взгляд, улыбка у него огромная. — Любимая, это невероятно! Я так тобой горжусь.
Я снова смотрю на экран, надеясь, что слова дойдут.
— Я никогда не думала… То есть надеялась, когда она сказала, что книга попала в чарт «Киндла», но…
Рори притягивает меня к себе. Кофе расплескивается на постель, когда он резко отставляет кружку в сторону.
— Я так тобой горжусь. Моя авторка бестселлера.
— Ну уж нет, — фыркаю я, хотя не могу остановить широкую улыбку. — Это же историческая проза, а не общий рейтинг.
— Отзывы говорят об обратном. — Он целует меня в висок и убирает волосы с лица, глядя своими зелеными глазами.
— Ладно, — говорю я, забираясь к нему на колени и целуя его, оседлав, прижимая ладони к его груди.
Он прижимает меня ближе и отвечает на поцелуй, его руки скользят по моей спине и сжимают бедра. Я чувствую, как он откликается, и чуть сдвигаюсь, стараясь сосредоточиться на том, что хочу сказать, пока его пальцы выводят круги на моей коже.
— Я сказала «ладно», — повторяю я, целуя его в шею.
Рори стонет и притягивает меня еще ближе, утыкаясь губами в мою шею.
— Ладно к чему? — Он почти не слушает.
— Я перееду к тебе.
Он резко отстраняется, на лице — удивление и шок.
— Правда?
Я киваю, смеясь.
— Правда. Потому что если ты продолжишь раздавать части поместья, тебе понадобятся мои книжные гонорары, чтобы оплатить новую крышу.
Один год спустя
— Ты уверена, что не хочешь это надеть? — спрашивает Кейт из-под пожелтевшего кружевного сооружения. — Говорят, в семье оно уже несколько поколений.
Я наполовину оборачиваюсь к ней, и Джейни щелкает меня по плечу, заставляя выпрямиться.
— Стой спокойно, я пытаюсь застегнуть эти пуговицы.
— Не понимаю, зачем ты вообще стараешься, — говорит Кейт, бросая выцветшую фату Киннэрдов на шезлонг. — Она сорвет ее минут через пять.
Джейни строго смотрит на мое отражение в зеркале.
— Только попробуй, мадам.
— Не попробую, — говорю я, поднимая руку, пока Джейни застегивает последнюю пуговицу и отступает с торжествующим видом. — Несмотря на то, что некоторые думают, я способна на сдержанность.
— Не то, что я слышала. — Кейт игриво шевелит бровями. — Вся деревня в курсе истории с огородом.
Я закрываю глаза, чувствуя, как к щекам приливает жар.
— Это было один раз.
— И одного раза достаточно, — смеется Джейни, разворачивая меня и окидывая взглядом. — В любом случае, думаю, мы все согласимся, что для молодой пары вполне уместно быть… — Она делает паузу, выбирая слова с нарочитой чинностью. — …восторженными по отношению друг к другу.
— Мы сменили ледяной фаллос, да? — стону я, прижимая ладонь ко лбу. — Герцог и его писательница, застигнутые в компрометирующей позе в теплице.
— Ох, — успокаивающе говорит Джейни. — Скоро найдется новый скандал.
— Скорее всего, по вине Джейми, — беспечно добавляет Кейт, поправляя букетик полевых цветов, приколотый к ее платью.
— Мне все равно, — говорю я, откидывая волосы назад. Они свободно спадают на плечи, в рыжих прядях — еще полевые цветы. Даже перспектива публичного позора сегодня не способна испортить мне настроение.
В окно бывшей гардеробной герцогини видно, как на лужайках внизу кипит жизнь. Белые стулья расставлены полукругами, обращенными к озеру. Полевые цветы и зелень, собранные на территории поместья этим утром, — яркие краски передают именно то настроение, которого мы хотели: не чопорное и официальное, а свободное и радостное. Дети носятся повсюду, уже липкие от сахарной ваты, появление тележки с которой мы оба единодушно решили повторить. Между деревьями мелькает полосатый купол карусели.
— Вот, — говорит Джейни, отступая, чтобы полюбоваться своей работой. — Идеально, даже по моим невозможным стандартам.
Дверь открывается, и в комнату влетает Аннабель — в мягком золотистом платье и высоких сандалиях, с медово-русыми волосами, собранным в шиньон. Она выглядит ослепительно, словно вот-вот выйдет получать премию за вклад в искусство.
— О, дорогая, — говорит она, и глаза у нее тут же наполняются слезами. — Ты невероятно красивая. Вы все. — Она целует нас троих в воздух и внимательно осматривает меня.
Я разглаживаю простое шелковое платье. Несмотря на все попытки Аннабель убедить меня, что это мой единственный шанс «пойти ва-банк, ангел мой, тебе нужно что-то, достойное герцогини», я знала, что не смогу вынести гигантское пышное безе с фатой.
Аннабель осторожно промакивает глаза платочком.
— У меня есть для тебя кое-что. Твое «что-то взятое взаймы», хотя я бы назвала это скорее постоянной ссудой или возвращением законной владелице.