— Поняла. Я выезжаю с ранчо, буду минут через двадцать.
— Извини, что сорвала семейный ужин.
Я покачала головой, хоть она и не видела:
— Ты же знаешь, оно того всегда стоит.
— Звони, если что-то понадобится.
— Спасибо, Роуз. — Я сбросила вызов и развернулась — прямо к двум глыбам с мрачными лицами. Если бы я не знала их, если бы не видела, как они играют с Кили в чаепитие или выходили ночью к теленку-сироте, я бы, наверное, испугалась. Но я знала. Поэтому просто сказала:
— Мне нужно ехать.
— Что за звонок? — нахмурился Трейс.
Это заденет его так же, как и меня. Хотелось пощадить, но он все равно узнает утром.
— В доме Грейси случился инцидент. Мать ударила старшую дочь, Хейден.
Воздух в комнате словно зарядили током — крошечные молнии хлестнули по коже. Кай сжал кулаки так, что татуировки на костяшках будто зашевелились, а глаза Трейса потемнели до цвета грозы.
— Я поеду с тобой, — сказал Трейс мгновенно.
Кай кивнул, коротко:
— Я тоже.
Но эти два слова были натянуты, как струна, и я знала — он борется со своими демонами.
У меня заныло под грудиной, в том месте, где кости держат сердце. Потому что боль Кая я переносила хуже своей. Хотелось стереть её хоть чем-то, но сначала нужно было убедить Трейса.
— Габриэль справится. Ты не можешь вести это дело, у тебя личная связь с одной из возможных жертв, — произнесла я мягко, не отводя взгляда.
Он выдохнул что-то нечленораздельное, потом перевел взгляд на дочь — она, счастливая и беззаботная, даже не подозревала, о чем идет разговор. Элли, правда, посматривала на нас с тревогой.
Я сжала руку Трейса на предплечье:
— Иди к ним. Я позвоню, как только закончу, чтобы ты мог подготовить Кили. Грейси понадобится поддержка.
— Ладно, — выдохнул он, скорее воздух, чем слово. Но уже направился обратно — к своим девочкам, вокруг которых крутился весь его мир. Вот бы и мне когда-нибудь быть для кого-то такой опорой.
Пальцы запутались в цепочке на шее, когда я повернулась к Каю. Всё его тело будто вибрировало, и мне пришлось подавить порыв прикоснуться.
— Говори, — сказала я тихо. Моя обычная просьба, которая всегда звучала как приказ. Не вопрос — необходимость знать, что творится у него в голове.
— Не хочу, чтобы ты ехала в опасную ситуацию, — произнес он сквозь зубы, мизинцем цепляясь за мой.
— Это не опасно, — уверила я. — Шериф уже там. Я просто приеду поддержать девочек и устроить их во временные семьи.
Челюсть Кая сжалась сильнее, по щеке дернулся мускул, как сигнал тревоги.
— Никогда не знаешь, когда всё может пойти не так.
Я нахмурилась, вглядываясь в него, будто могла снять слой за слоем, пока не доберусь до сути.
— Кай, что происходит?
Он открыл рот, но тут же закрыл. Просто смотрел на меня, будто искал что-то. Как будто я была его спасательным кругом, и ему нужно было убедиться, что я еще рядом.
— Всё плохо, — наконец выдохнул он.
Пальцы сильнее сжали цепочку.
— Я знаю.
— Я не умею глушить весь этот мрак. Он… топит меня.
Боль в груди вспыхнула огнем, и я не выдержала — снова зацепила его мизинец своим, крепко.
— Я рядом.
Это всё, что я могла ему дать. Не исцелить, не выгнать демонов, что подняли голову после истории с Трейсом, а просто быть рядом в шторм.
— Знаю, — сказал Кай. Его взгляд поймал мой, и на миг я подумала, что он притянет меня к себе. Но не сделал этого. — Спасибо.
— Я позвоню, когда всё закончу, — пообещала я. — Габриэль будет со мной всё время.
Он кивнул коротко:
— Я заеду в Haven. Разомнусь.
Бороться с демонами по-своему.
— Ладно. Только не переусердствуй, — попросила я. Мне страшно было, что он снова себя загонит.
Он пропустил это мимо ушей.
— Локацию включила?
— Ты бы наорал, если бы я забыла.
Он попытался улыбнуться, но не вышло.
— Мне просто нужно знать, где ты. Чтобы быть уверен, что ты в безопасности.
Я снова сжала его мизинец.
— Доверься мне. Я умею о себе позаботиться.
Янтарные глаза Кая заиграли всполохами золота и темного дерева.
— Я никому не доверяю больше, чем тебе.
4 Фэллон
К тому моменту, как я въехала в Meadows, уже спустилась тьма. Здесь стояло всё вперемешку — от аккуратных домиков и сборных домов до трейлеров и старых фургонов. И ухаживали за ними тоже по-разному. Одни дворы сверкали чистотой: на крыльцах — осенние хризантемы, на газонах — тыквы и украшения ко Дню благодарения. А другие тонули в мусоре и ржавых машинах, словно их забросили много лет назад.
В конце улицы я заметила скопление машин — как минимум полдюжины. Среди них — патрульные машины шерифа, скорая, седан Ноа… и внедорожник доктора Эйвери. Сердце тяжело опустилось куда-то в живот.
Я заставила себя осмотреться, в ушах зазвучал голос Кая: «Всегда смотри, куда едешь. Держи глаза открытыми со всех сторон — так тебя не застанут врасплох». Он отказался учить меня самообороне, но эти правила вбил намертво.
Одни жители стояли во дворах, настороженно глядя на полицейских и медиков. Другие выглядели раздраженно — им явно не понравилось, что кто-то нарушил их хрупкое равновесие. А кто-то просто осторожно отодвигал штору и наблюдал из-за стекла.
Во дворе неподалеку толпилась стайка парней — мешковатые джинсы, майки и футболки, несмотря на холод в восемь градусов. Размахивали руками, громко возмущаясь полицейским. За ними стоило приглядывать. Но взгляд мой задержался на другом — на мужчине, сидевшем в тени, неподвижном, с лицом каменным, как у ястреба. Опыт подсказывал: опасность не всегда в тех, кто кричит. Иногда — в тех, кто молчит.
Я припарковала свою малолитражку рядом с машиной Ноа. Двигатель снова издал сиплый кашель, но мне было не до этого — я уже видела группу за трейлером, собравшуюся вокруг столика для пикника.
Прежде чем выйти, я еще раз осмотрелась — теперь не в поисках угрозы, а чтобы прочесть историю этого дома. Трейлер выглядел измотанным: облупившаяся краска, местами оторванная облицовка, кое-где ее прибили гвоздями и даже прихватили скотчем.
Во дворе — высокая трава, проржавевшая мебель, которую явно не трогали годами. Ни тыкв, ни гирлянд, ни признаков, что здесь живут дети. Пока я не посмотрела дальше, в сторону заднего двора. Там, среди бурьяна, кто-то расчистил площадку и поставил качели.
Неброские, но ухоженные: с горкой, поцарапанной от игр, и двумя качелями с протертыми сиденьями. Кто-то здесь заботился о девочках. Мне нужно было понять — кто именно.
Я вышла из машины, взяла сумку и куртку, заперла двери и пошла к заднему двору. Среди собравшихся я сразу заметила седые волосы доктора Эйвери — рядом с ним стоял фельдшер с переносным фонарем, освещая место, где врач работал. Когда я увидела, с чем он работает, ноги чуть не подкосились.
Старшая девочка, Хейден, сидела неподвижно. По щеке у нее тянулся рваный порез, и доктор склеивал кожу жидкими швами. Девочке было всего четырнадцать, но она не дрогнула ни разу. Всё это время она держала на руках младшую — Грейси.
Та вцепилась в сестру, как в спасательный круг. Глаза красные, щеки в разводах от слёз. Невидимая рука сжала мне сердце. Рядом на скамейке сидела третья девочка — лет десяти, может, одиннадцати. В отличие от сестер, она была рыжая, с веснушками, которые особенно бросались в глаза на бледной коже. На ней висела полицейская куртка, и она стискивала воротник обеими руками.
— Фэл, — выдернул меня из оцепенения голос Ноа.
— Прости, — хрипло выдохнула я.
Боль отражалась и на его лице.
— Это я виноват. Надо было настоять, сделать повторную проверку. Но всё ведь выглядело нормально…
— Не надо, — быстро перебила я и сжала его предплечье. — Мы здесь. Главное — что можем сделать сейчас. Ты уже знаешь, что случилось?