— Кайлер… как мой дом стал настоящим?
Я сжал кулаки, удерживая это имя — то, как оно звучало на её губах, будто принадлежало только ей. В каком-то смысле так и было.
— Потому что я его построил, — ответил я хрипло, будто не произносил ни слова весь день.
Фэллон не обернулась, когда задала следующий вопрос:
— Зачем?
Вот он, момент истины. Я мог бы сказать всё, как есть. А мог бы смягчить, спрятать то, что было вложено в каждую доску и гвоздь. Я не хотел, чтобы она знала. Не хотел отдавать ей все карты — по множеству причин. Но и лгать ей не мог. Не сейчас, когда собирался просить о жертве, на которую не каждый решится.
Я проследил за её взглядом, пытаясь понять, на какой детали она остановилась.
— Когда я потерял тебя, потерял то, что было между нами, мне нужно было хоть за что-то держаться. Я решил, что если построю этот дом, если смогу жить в нём, то хоть как-то сохраню тебя рядом — ту тебя, какой ты была тогда. Но когда стройка закончилась, пару лет назад, я понял, что не смогу здесь жить. Без тебя — не смогу.
Я обернулся — и увидел блеск слёз в её глазах.
— Кайлер…
Сколько лет я хотел, чтобы она думала, будто я отпустил прошлое. Что она для меня важна, но я не тоскую по тому «почти», которое нас когда-то связывало. Что мы друзья, почти родные, и не больше. Но это была ложь.
Я называл братьев и сестёр Колсонов «брат», «сестра» — всех, кроме неё. Потому что она была всем, кем угодно, только не сестрой. Моё тело само отвергало это слово.
— Хотел подарить тебе этот дом, но тогда ты бы всё поняла, — хрипло выдавил я.
Её глаза, тёмно-синие и бездонные, метнулись ко мне.
— Поняла бы что?
— Всё, что я закапывал в себе четырнадцать лет.
Слеза скользнула по её щеке.
— Не обязательно всё так прятать.
— Обязательно, — ответил я тихо. — Ты знаешь это. Я знаю. Я не создан для того, чего ты заслуживаешь. Вокруг меня слишком много демонов.
— Чушь, — резко бросила она.
— Пожалуйста, — выдохнул я, уже не стесняясь мольбы. Потому что если она надавит в нужное место, всё рухнет. — Я не могу сражаться с тобой и за своих сестёр одновременно. Не могу бояться разрушить твою жизнь, когда должен быть сосредоточен на том, чтобы дать им ту, которой у меня не было, и помочь им выкарабкаться.
Её руки сжались в кулаки, тонкие пальцы казались хрупкими, но в них было больше силы, чем во мне. Она молчала долго, впитывая каждое слово, и наконец кивнула, осознав, что я прав.
— Хорошо.
Это было нечестно. Всё, чего я просил у нас, — чудовищно несправедливо. Но ради сестёр я пошёл бы на всё.
— Спасибо, — сказал я. Не добавил только одного: когда всё закончится, я отдам этот дом ей. Когда наше притворство подойдёт к финалу, Фэллон останется жить здесь, в доме своей мечты. Ведь в каком-то смысле именно она его создала.
Она кивнула. В этом кивке было столько грусти, что меня чуть не разорвало, но мой воробей, как всегда, подняла голову, собралась с духом и посмотрела на свет — она всегда выбирала свет.
— Он прекрасен. Лучше, чем я могла представить.
Это было хоть что-то. Недостаточно, но всё же что-то.
— Хочешь посмотреть, что внутри?
Ветер подхватил её светлые, почти белые волосы, и когда она обернулась, улыбка едва не свалила меня с ног, как всегда. Особенно теперь — ведь это я подарил ей этот миг.
— Хочу увидеть всё, — сказала она.
Это я мог ей дать.
— Тогда пошли.
Я не посмел её тронуть. Не сейчас — после того, как вырвал наружу столько правды. Стоило мне дотронуться и мы потерялись бы в том, чего никогда не смогли иметь. Поэтому я держал дистанцию, ведя её по каменной дорожке мимо клумб, где осень уже выцветала под дыханием зимы.
Я достал ключи, отпер дверь, и в доме раздался короткий сигнал сигнализации. Набрал код, повернулся к термостату, добавил тепла.
— Кай? — позвала она.
Хорошо. «Кайлер» остался снаружи. Мы снова ставили стены, как и должно быть.
— Да?
— У тебя здесь нет ни мебели.
Я рассмеялся — и впервые за день почувствовал, как возвращается привычное, лёгкое.
— Всё руки не дошли. Думаешь, сможем уговорить Элли помочь?
Девушка Трейса, сестра Линка, работала дизайнером интерьеров в Нью-Йорке и обладала редким чутьём. Её любовь к цвету и фантазии делала её идеальной для этого места.
Фэллон улыбнулась, проходя дальше, в просторный холл.
— Она будет в восторге. Уверена.
— Ты ведь никогда толком не рассказывала, как видишь интерьер, — я пожал плечами. — Я сделал, как чувствовал. Пространство, свет, воздух.
Фэллон миновала изогнутую лестницу, уходящую в обе стороны дома.
— Идеально, — прошептала она, сглотнув. — Даже пруд есть.
Мы вошли в просторную гостиную-столовую с панорамными окнами, обрамлёнными деревом. Из-за того, как стоял дом, казалось, будто он парит над водой. Патио уходило прямо в пруд, и на краю виднелся маленький деревянный настил.
— Я сказал риелтору, что на участке обязательно должен быть пруд. И чтобы архитектор спроектировал так, чтобы казалось, будто мы плывём.
Фэллон прошла вперёд, будто её тянуло самой водой.
— Это похоже на волшебную страну, о которой я всегда мечтала. Место, где дети смогут найти убежище. И теперь оно таким и будет.
Чёрт. Она слишком хорошая. Слишком чистая для этого тёмного мира. Но она не позволяла ему испачкать себя — просто шла вперёд и светила всем, кто рядом.
Фэллон обернулась, и лучи заходящего солнца преломлялись в её волосах, словно вокруг головы зажёгся ореол.
— Можно посмотреть всё остальное?
Я едва не выдохнул молитву. Она выглядела как ангел, случайно упавший на землю.
— Конечно. Всё.
Я провёл её по дому, показывая каждую комнату. Подвал с кинозалом, спортзалом и комнатой, которая могла бы стать игровой. Потом мы поднялись наверх — в помещение сбоку, где я задумывал зимний сад.
— Ро будет в восторге, — пробормотала Фэллон, проходя по кирпичному полу. — Надо дать ей выбрать растения.
Я усмехнулся.
— Думаю, она справится.
Фэллон засмеялась.
— Особенно если ты не поставишь ей лимит.
— Она меня разорит.
— Не сомневаюсь, — фыркнула она и прошла в соседнюю дверь. — Что это... О боже. Это же библиотека.
Стены — глубокого синевато-зелёного, почти как фасад, полки — почти чёрные, встроенные, уходящие вверх под потолок. Пока пустые. Но я уже представлял, как весело будет их заполнять.
— Нужны книги, — пробормотала она. — Кажется, у мамы до сих пор хранится моя детская коллекция «Нэнси Дрю». Думаю, Клем это понравится. Она книжная душа.
Грудь сдавило невидимыми тисками. Хотелось только протянуть руку и узнать о сестре больше — какая она? что заставляет её улыбаться?
— Можно будет сводить её в книжный и заполнить всё это место.
Я увидел, как в глазах Фэллон вспыхнул свет.
— И в комиссионку тоже. Там море книг — по пять центов за штуку. Все старые, потёртые, с историей. С характером.
— Расскажешь мне о них? О моих сёстрах? — тихо спросил я.
Сияние в её взгляде стало мягче, словно она поняла, что для меня значит этот вопрос.
— Грейси — фантазёрка. С виду тихая, но внутри у неё целая вселенная.
Я её никогда не встречал, только пару раз видел издалека — на днях рождения Кили и школьных выступлениях.
— Хейден… — начала Фэллон. — Настоящая защитница. Но не буду врать — завоевать её доверие будет непросто.
— Значит, она умная. И знает жизнь, — выдавил я сквозь стиснутые зубы. Мне было больно думать, почему ей пришлось стать такой.
— Со временем она тоже сможет просто быть ребёнком, — мягко сказала Фэллон.
— Сможет, — выдохнул я, и челюсти заныли от напряжения.
— Пойдём, — сказала она, улыбнувшись. — Выберем им комнаты.