Мы прошли по лестнице и начали обходить второй этаж, заглядывая в каждую дверь, мысленно размещая моих сестёр в этих пустых, пахнущих свежей краской пространствах.
Фэллон остановилась в коридоре, задумчиво прикусила губу, барабаня пальцами по ней.
— Они захотят быть рядом. — Она развернулась, рассматривая планировку, будто решала задачу прямо в воздухе. — Думаю, Клем и Грейси сюда. Между комнатами — общая ванная. А Хейден пусть будет напротив. У неё будет своя, но всё равно недалеко, если сестрёнки позовут.
Я кивнул, представляя себе всё это.
— Хочу, чтобы Элли оживила эти комнаты. Сможешь узнать, что они любят, что им по душе?
— Конечно. Составлю список и передам Элли, — ответила она, уже доставая телефон и что-то записывая.
Я сунул руки в карманы кожаной куртки, потому что боялся — выдам себя.
— Хочешь увидеть главную спальню?
Фэллон подняла на меня взгляд, и в воздухе снова пробежал тот самый электрический ток.
— Конечно.
Я повёл её через дом, не смея смотреть прямо — знал, что когда она увидит эту комнату, мне будет трудно дышать.
Закатное солнце заливало пространство розовым и золотым светом. Вся дальняя стена состояла из окон, из которых открывался вид на пруд, горы Монарх и скалы Касл-Рок вдалеке.
Эта картина требовала тишины. Почтения. Здесь можно было поставить кровать напротив окон — и спать будто на облаках.
— Кай? — тихо позвала она.
— А?
— Без обид… но убирайся к чёрту.
Я не удержался и рассмеялся — точно не этого ожидал услышать. Фэллон стояла посреди комнаты, поражённая, в восторге, со счастьем на лице.
— Эта комната достойна принцессы, — прошептала она, крутанувшись на месте.
— Нет, — возразил я. — Королевы.
Она замерла. Её взгляд нашёл мой, и в нём отразились тысячи немых вопросов.
Я шагнул к ней медленно, будто каждая секунда имела вес. Лучи заката скользнули по её лицу, и она не сводила с меня глаз. Я остановился всего в полушаге. От неё пахло жасмином и кокосом — запахом дома, тепла, света.
Я сжал в кармане маленький кусочек металла, холодный и острый, как страх.
— Ты — последнее, кого я должен просить об этом, — выдохнул я.
Фэллон задержала дыхание, звук оборвался на полувдохе.
— Это нечестно. И ты заслуживаешь большего, чем этот чёртов фарс, — продолжил я.
В её взгляде вспыхнуло пламя.
— А не мне решать, что я заслуживаю?
Я смотрел долго, подбирая слова.
— Ты — мой человек. Искра в темноте. Ты несла меня на себе, когда я уже не верил, что доживу до завтра. Поэтому я не перестану требовать от этого мира, чтобы он дал тебе всё.
Горло у неё дрогнуло, она с трудом сглотнула.
— Кай…
— Может, это будет фиктивный брак. Может, я не смогу дать тебе то, чего ты достойна. Но вот это — смогу.
Я достал кольцо. Фэллон резко втянула воздух. Лучи солнца вспыхнули в розовом золоте и оживили чёрный алмаз, заставив его мерцать, будто внутри горел огонь.
— Я никогда… — прошептала она, не находя слов. — Оно идеальное. Настоящее. Живое. И ослепительно красивое. — Её взгляд поднялся ко мне. — Оно — ты.
Я взял её руку и надел кольцо на палец.
— Клянусь почитать тебя каждый день этого брака. И каждый день после него. Что бы ни случилось — моё избитое, почерневшее сердце навсегда твоё.
15 Кай
Солнце зависло на мгновение над горами, словно не решаясь — остаться или уйти. Я понял это чувство слишком хорошо — вечный разрыв между «хочу» и «надо».
Но я уже знал, в какую сторону склоняюсь. Поэтому просто пошёл вперёд — к женщине, сидящей на краю причала. Развернув флисовое одеяло, я накинул его ей на плечи.
Фэллон подтянула ткань к груди, и в сумерках блеснуло кольцо на её пальце.
Чёрт. Мне нравилось смотреть, как оно сверкает на её руке — словно что-то материальное, видимое, связывало нас, подтверждая ту невидимую нить, что всегда держала нас вместе.
— Мебели у тебя нет, зато пледы есть, — произнесла она, глядя вдаль, где небо таяло в сирени.
Я опустился рядом, чувствуя, как дерево под ногами тихо скрипит.
— Иногда приезжаю сюда. Когда нужно побыть одному. Подумать. А по ночам здесь холодно — сама знаешь.
Она бросила на меня взгляд, и свет последнего заката поймал её светлые волосы, заиграл в них так же, как минутой раньше в камне кольца.
— Всегда гадала, куда ты пропадаешь.
Я едва заметно улыбнулся.
— Теперь знаешь.
— Теперь знаю, — отозвалась она, снова обращая взгляд к горам. — Нам нужно обсудить детали.
Я вцепился в край настила, чтобы не потянуться к ней. Это и так будет пыткой — видеть её каждый день в своём доме. Слишком много соблазна. Придётся держать дистанцию.
— Логично, — выдавил я.
Пальцы Фэллон теребили край одеяла.
— Завтра поговорю с Роуз и скажу, что присоединяюсь к подаче документов на опеку. Тогда она или Мила возьмут девочек как куратор дела.
— Что? Почему? — тревога мгновенно пронзила меня. Мысль о том, что моих сестёр будет курировать кто-то другой, вызывала животный страх.
Она посмотрела мягко, спокойно:
— Если я заявитель, это конфликт интересов. Я не смогу участвовать в проверках, интервью — ни в чём.
Я сжал ладонями край настила сильнее, почти надеясь, что дерево рассечёт кожу — этот вид боли был бы проще выносить.
— Понимаю. Просто… хочу знать, что они в надёжных руках.
— И Роуз, и Мила отличные специалисты, — сказала она. — Но я попрошу, чтобы именно Роуз вела дело. У неё мягкий подход. Мила слишком категорична — для неё нет полутонов.
Я скрипнул зубами.
— Ладно. Сколько всё займёт? Проверки, одобрение?
— Дом должен быть готов и пройти инспекцию. Все твои документы уже поданы. Мне осталось закончить свои — сегодня ночью. Это может занять несколько дней или пару недель. Всё зависит от того, как пойдёт процесс.
Меня передёрнуло. Я ненавидел зависеть от кого бы то ни было. Но ещё больше ненавидел ощущение, что кто-то держит мою судьбу в руках. Я всю жизнь старался быть хозяином своей дороги. Только сейчас у меня не было выбора.
— Нам, наверное, и пожениться стоит, да? — спросил я.
Костяшки её пальцев побелели, когда она сжала ткань сильнее.
— Да. Стоит.
Под этими словами скрывалось слишком многое. Там не было радости и не могло быть. Я просил её солгать всему, что она любила.
— Мы могли бы сказать семье правду. Что это фиктивно. Они бы поняли…
— Нет, — перебила она одним словом. — Тогда они станут соучастниками.
Точно так же, как теперь стала она.
Фэллон повернулась ко мне.
— Я хочу это сделать. Для тебя. Для Хейден, Клем и Грейси. Но чем меньше людей знает правду, тем лучше. Мы не можем рисковать. И не имеем права просить их врать.
Я медленно кивнул.
— Хорошо. — Проглотил сухой ком. — А когда всё закончится… что скажем тогда?
Она подняла взгляд.
— Что поняли: нам лучше быть друзьями. И что мы остаёмся в жизни друг друга. И я остаюсь в жизни девочек.
Она сказала это спокойно, как будто не понимала, что этими словами разрывает меня изнутри. Но я заставил себя кивнуть.
— Тогда когда расскажем им? О помолвке?
Фэллон провела языком по губам — её привычка, когда нервничает.
— Сейчас самое время.
Я достал телефон, разблокировал экран и открыл наш семейный чат, который Ро вчера назвала «Средние братья и сестры Начо».
Я: Нужна услуга. Встречаемся сегодня вечером по адресу 389 Каскадия Лейн. Кто-нибудь прихватите Нору и Лолли. И пиццу тоже. Коуп, тебя подключим по видеосвязи.
Коуп: Нет, не подключите.
Я нахмурился, а Фэллон уже что-то быстро печатала на своём телефоне.
Воробышек: Почему ты ведёшь себя как последний придурок?
Коуп ответил фото гор Монарх.