Дети радостно закричали.
— Хорошего вечера вам и не забывайте тренироваться дома, — сказал я. — Занятие окончено.
Дети рванули к родителям, а Трейс медленно подошел туда, где мы стояли втроем — я, Джерико и Эван. Первым заговорил Джерико:
— Узнал, что случилось с Ореном?
На лице Трейса застыла шерифская маска, и было сложно понять, о чем он думает — и что сейчас скажет. Но легкое подергивание мышцы на челюсти не предвещало ничего хорошего.
— Его нашли за Steel Horse в Игл-Кресте.
Игл-Крест — соседний город и база клуба Reapers. Бар Steel Horse часто служил местом встреч разных клубов, потому что считался нейтральной территорией.
— Что произошло? — тихо спросил я.
Лицо Трейса стало совсем каменным:
— Его зарезали. Пять ударов в грудь. Жестко. Судмедэксперт сказал, что убийца должен обладать адской силой.
Джерико побледнел, провел ладонью по челюсти:
— Может, вражеский клуб.
Трейс кивнул:
— Мы это проверяем.
— А может, внутренние разборки, — добавил я. — Раз он снова пытался втянуть меня и Джерико, значит, что-то у них происходило. Он ведь знал, что мы отошли от дел еще в семнадцать. Вернуться к этому — от безысходности.
— Наверное, он понимал, что вы с Джерико все еще не растеряли навыков, — сказал Эван. — Не секрет, учитывая, что вы проводите показательные бои.
Он был прав. Я и открыл Haven, чтобы превратить то, что когда-то разрушало меня, во что-то светлое. А показательные бои были для меня способом доказать себе, что я могу драться и при этом оставаться в контроле.
Трейс переместился с ноги на ногу, его взгляд впился в меня:
— Мне чертовски неприятно это говорить, но я должен спросить, где вы с Джерико были вчера между тремя и шестью часами дня.
Тревога, которую я почувствовал раньше, теперь превратилась в ледяной ком.
— Мы подозреваемые?
— С уважением, Трейс, — вмешался Эван, голос у него стал твердым, глаза — тоже. — Это полная чушь. Любой, кто хоть раз сталкивался с теневой стороной Спэрроу-Фоллс, знает, что Орен Мэтьюс был мудаком, у которого врагов больше, чем у меня штрафов за парковку. А их у меня прилично.
Мышца на челюсти Трейса снова дернулась.
— Я спрашиваю, потому что не хочу, чтобы вы ими стали.
Горло пересохло. Я уставился на стену — ту самую, где уже не осталось следов от моей вспышки ярости в ночь, когда я узнал о сестрах. Все это могло перечеркнуть мои планы, разбить мечту о доме для них.
Джерико сжал блок-щит так, что я подумал, он оставит на нем вмятины, но понимал его злость. Орен слишком долго отравлял наши жизни.
— Последний клиент был в три, — сказал Джерико, каждое слово пропитано напряжением. — Потом я поехал домой. Не думаю, что кто-то меня видел.
Мой голос звучал чужим:
— Я забрал Фэллон где-то в половине пятого. До этого просто катался. Может, кто-то видел мою машину, но вряд ли.
Трейс перевел взгляд с него на меня:
— Уже что-то. И куда лучше, чем ничего. Добраться до Игл-Креста и вернуться, чтобы никто не заметил, было бы сложно.
Но он не сказал, что это невозможно. А ведь не было. Если судья узнает, что я под подозрением в убийстве — никакой опеки над сестрами мне не видать.
18 Фэллон
Моя любимая малолитражка привычно захрипела, когда я осторожно втиснула ее на парковке у департамента соцзащиты. Глуша двигатель, я издала такой же звук. Может, мы с ней и правда сдадимся одновременно. Бросим все — прямо тут и сейчас.
День выдался из тех, когда все летит к черту. В семейном суде двоим детям из моего списка пришлось сказать под присягой, что они хотят жить с тетей, а не с матерью, находящейся в жесткой зависимости от мета. И хотя судья одобрил перевод опеки, это разбило сердце всем, кто в этом участвовал.
Потом у меня было три визита на дом, а затем — к одной из моих подростков, которая проходила лечение от зависимости. Детокс она только-только прошла, но готова была бежать сломя голову. Сообщение, что ей придется остаться минимум на шестьдесят дней, восприняла, мягко говоря, плохо.
И мне все еще нужно было отдать Роуз бумаги, чтобы я могла присоединиться к ходатайству Кая о размещении по родству. А Роудс на три моих сообщения отвечала не больше чем парой слов. Я откинула голову на подголовник. Начиналась знакомая головная боль. Кай страшно рассердился бы, узнай он, что с утра я ничего не ела, кроме пончика.
Одно только его имя добавило тяжести этому дню. Между тем, как мы «сообщили семье» о нашей помолвке, новостью, что Орена Мэтьюса убили, и ожиданием решения по опеке для Кая — на него свалилось слишком много. А я могла помочь лишь в каких-то пределах.
Телефон пикнул в подстаканнике. Я взяла его и разблокировала. Мигнуло уведомление общего чата.
Коуп изменил название группы на «Фэллон — преступница. Группа поддержки».
*игра слов: Felon — преступница.
Под этим пришло фото. Коуп сидит в своем обожаемом, нелепо дорогом внедорожнике, увешанном всеми оттенками розовых блесток.
Коуп: Фэллон. Я тебя найду. И засыплю блестками каждый сантиметр твоего дома, машины, офиса и всего, что придумаю. Дьявольская пыльца фей ждет.
Я расхохоталась и это было чертовски приятно. Будто весь накопившийся за день спазм вышел вместе со смехом.
Я: Тогда заодно приходи за Лолли и Саттон — они помогали.
Шеп: А там в блестках случайно не крошечные члены?
Коуп: Да. Там. Есть. И они, мать его, везде! Я, похоже, две недели буду ходить с волосами, набитыми конфетти-членами.
Ро: Надеюсь, у него скоро новая рекламная кампания на билбордах. Я бы заплатила хорошие деньги, чтобы увидеть, как крошечный член просочится мимо модерации.
Арден: Коупленд Колсон — лицо мужской моды и мужских причиндалов.
Ро: Настоящий членофлюенсер.
Арден: Фаллоэнтузиаст.
Коуп: Никто из вас больше не допускается к моему бассейну.
Шеп: Да и ладно. Я у себя ставлю бассейн, а у Кая — вообще пруд.
Одно только упоминание Кая заставило беспокойство камнем осесть внутри. От него за весь день ничего — кроме сообщения в семейном чате с Элли, где она велела встретиться в мебельном магазине в пять. Хозяина она, как обычно, заболтала — и он пообещал подождать нас после моего рабочего дня, чтобы мы успели выбрать нужное.
Арден: Честно? Ради того, чтобы посмотреть на тебя с розовыми волосами, утыканными мини-членами, можно и бассейн потерять.
Мне хотелось снова рассмеяться, снова выдохнуть, но не вышло. Я заставила себя выбраться из машины и зайти внутрь. Мэри Лу на посту не было, а остальные уже собрались в общем офисе.
Ноа поднял глаза на звук шагов, и меж бровей тут же пролегла складка тревоги.
— Фэл, ты в порядке? Бледная какая-то.
Я изобразила кривую улыбку:
— Просто голова немного болит.
Мила нахмурилась, подошла к нашему холодильнику и вернулась с очередным зелеными помоями.
— Пей. И не спорь.
Я скривилась, но отвинтила крышку и залпом влила в себя. Потом невольно захрипела. Ну правда гадость.
— Кто-нибудь, дайте срочно сахара. И побольше.
Роуз хмыкнула, выдвинула мой верхний ящик и метнула мне пакетик мармеладных мишек.
— Твой организм просто в шоке от такого количества овощей.
Я разорвала упаковку и немедленно принялась грызть мишек.
— Привыкнешь, — заверила Мила.
Я сморщилась:
— Не рассчитывай.
Она усмехнулась:
— Помогло бы, если бы твоя вторая основная группа продуктов была не «сахар».
Я прижала пакет к груди:
— Даже не думай их отнимать.
Ноа легонько тронул меня за локоть:
— Точно просто голова? Ты какая-то не своя со времени дела Дженсен.
Живот скрутило — то ли от той дряни, что я в себя залили, то ли от нервов перед тем, что нужно сказать.