— Мне надо вас посвятить кое во что, даже в парочку вещей.
Три пары глаз уставились на меня с одинаково любопытными выражениями.
— Мы с Каем уже какое-то время вместе. Не хотели рассказывать, пока не поймем, что это насовсем. Но… — я протянула руку с кольцом. На секунду не смогла отвести от него взгляд. Оно все еще казалось чем-то немыслимо чужим и при этом будто всегда было частью меня. — Похоже, так и есть.
Роуз издала звук между визгом и вздохом и тут же схватила меня за руку:
— Фэллон. Оно невероятное. И такое особенное.
— Он подарил тебе черное помолвочное кольцо? — с неподдельным изумлением выдала Мила.
Я бы обиделась, не будь это так в ее стиле. У Милы нет фильтра — все меряется ее шкалой приемлемости.
— Это черный бриллиант. Он хотел чего-то уникального, — пояснила я. Я до сих пор слышала слова Кая так отчетливо, словно он шептал их мне на ухо: «Мое обожженное, очерненное сердце всегда будет твоим».
— Но вы же приемные брат с сестрой, — сказал Ноа, и отвращение в голосе спрятать не пытался.
Я метнула в него взгляд и почувствовала, как поднимается злость:
— Он переехал к нам в шестнадцать. А история у нас была уже до этого.
У Ноа дернулась скула:
— То есть вы уже встречались, когда он к вам заселился? Его нужно было перевести. Или он просто использовал удобную ситуацию, чтобы начать тебя обрабатывать.
— Ноа, — предупредила Роуз.
Я подняла ладонь, останавливая ее:
— Нет, Роуз. С мелочной желчью я справлюсь. Новости для тебя, Ноа: жизнь не идеальна. Ты, с твоей работой, должен это понимать лучше других. А должен ты — чертовски радоваться за то, что я нашла такого потрясающего человека, как Кай.
Мила издала звук, от которого я метнула на нее взгляд.
— Знаю, ты видишь в Кае огромного, страшного, татуированного монстра. Так вот — это не так. Он самый добрый и бережный мужчина из всех, кого я знала. И это многое значит, потому что мой отец был одним из лучших. — Горло сжало при воспоминании о человеке, чья нежность к детям и животным была неповторима… пока не появился Кайлер. — Ты не видела, как Кай играет в чаепитие в платьях со своей племянницей. Или как устраивает «нерф-войну» с племянником. Не видела, как он собирал меня по частям, когда горе накрывало с головой.
— Он подкатил к тебе, когда ты была уязвима, — перебил Ноа.
— Ни черта подобного, — отрезала я. — Он дал мне безопасное место, где можно было выгрузить все после смерти отца и брата. И был рядом на каждом шаге, пока я училась жить дальше.
Роуз обняла меня за плечи и повела в свой кабинет:
— Пойдем. Выпьем чаю.
Я не пропустила, каким тяжким взглядом она одарила Милу с Ноа, но сил следить за их реакцией не было. Я позволила Роуз довести меня до ее кабинета и знакомого дивана. Сев, я посмотрела, как она кладет пакетики в кружки и заливает их кипятком из электрочайника.
Передав мне кружку, Роуз опустилась в кресло рядом.
— Они просто не понимают, — сказала она тихо. — Потому что не жили в той каше, что мы. А значит, не видят и чуда, и дара — найти любовь среди всего этого хаоса. Для нас она слаще, потому что мы знаем, что такое боль.
Я с трудом сглотнула.
— Я справлюсь. Ради Кая я и сквозь толпу викингов пробьюсь. Но не хочу, чтобы на него обрушилась вся эта мерзость. — К глазам подступили слезы. — Ты бы слышала его вчера, когда мы рассказывали семье. Он чувствует, как многие в этом городе смотрят на него свысока.
Роуз покачала головой, размешивая чайный пакетик.
— Дураки. И многое теряют.
— Но ведь именно эти дураки ранят, — прошептала я. — И это невыносимо.
Роуз положила ладонь на мою руку.
— А ты залечишь. Ты и девочки.
— Я постараюсь, — ответила я, сжимая кружку. Хотелось верить, что смогу. Что стану для Кая тем чудом, каким он стал для меня.
— Вот и отлично, — сказала она, откинувшись в потертом кресле. — Только знай, дело Дженсен тебе придется передать.
— Знаю, — проворчала я, крепче обхватывая кружку. — Надеялась, ты его возьмешь.
— Даже не обсуждается. Конечно, возьму.
Я подняла на нее взгляд — на мою подругу и наставницу.
— Мир лучше потому, что в нем есть ты, Роуз. Особенно мой.
Она посмотрела на меня строго:
— Если ты заставишь меня расплакаться, у нас будут проблемы.
Я засмеялась:
— Больше никаких эмоций. Обещаю.
— Я ловлю на слове.
— Так, — сказала Элли, постукивая по экрану телефона, пока мы ждали у входа в самый большой мебельный магазин Спэрроу-Фоллс. — Я расписала все комнаты. Начнем с детских, главной спальни и общих зон. Остальные гостевые можно будет потом, верно?
Я кивнула, плотнее запахнув пальто — солнце уже садилось, и вечерний холод пробирался под одежду.
— Верно. Но добавь, пожалуйста, библиотеку. Думаю, там будет уютно девочкам заниматься, да и Клем много читает.
Элли засияла:
— Я обожаю библиотеки! Продано. Что скажешь, если сделать ее яркой и смелой? В комнате темные тона, так что можно сыграть на контрасте.
— Мне нравится. Только нужно убедиться, что Кай не против всех цветов радуги. Хотя, думаю, ему будет все равно.
Будто по мановению этих слов, на парковку въехал знакомый черный пикап. Я не могла оторвать взгляд, пока он парковался и выходил из машины. Шел через стоянку в своей любимой кожаной куртке и потерянной футболке Colson Construction. Темные джинсы обтягивали его бедра, а щетина на челюсти стала гуще, чем вчера.
— Девочка, — протянула Элли, — тебе конец.
Я резко повернулась к ней:
— С чего ты взяла?
Она расхохоталась:
— Это не упрек. Ты же все-таки выходишь за него замуж.
— Что смешного? — спросил Кай, подходя к нам.
Элли улыбнулась:
— Да просто подшучивала над твоей невестой — она по уши в тебя влюблена.
Щеки вспыхнули, наверняка став алыми, как помидор. Моя кожа всегда выдавала меня.
Уголки губ Кая дрогнули под щетиной. Он обнял меня за плечи и поцеловал в висок:
— Приятно знать.
В его голосе слышалось веселье — настоящее ли? Я не была уверена. Хотелось, чтобы он радовался этому, чтобы чувствовал то же, что и я. Но внутри все сжалось в тугой узел. Наверное, теперь так и будет — бесконечно гадать, что между нами правда, а что игра.
— Так, голубки, — сказала Элли. — У нас куча решений и мало времени.
Я подняла взгляд на Кая:
— Ты уверен, что готов? Ты же терпеть не можешь шопинг.
Он отпустил меня и кивнул:
— Хочу, чтобы у моих сестер был настоящий дом. И чтобы они знали — я сам выбирал вещи, которые его наполняют.
Элли всхлипнула:
— Боже, как мило. Сейчас заплачу.
— Пожалуйста, не надо, — поспешно сказал Кай. — Трейс точно врежет мне, если ты придешь домой со слезами.
Она хихикнула:
— Обещаю не говорить, что это из-за тебя.
— Слава богу, — пробормотал Кай.
— Ладно, — подытожила Элли. — Пошли.
Она придержала дверь, пропуская нас внутрь. К нам направился круглолицый мужчина с румяными щеками.
— Мистер Андерсон, — приветливо улыбнулась Элли. — Рада вас видеть. Спасибо, что остались подольше ради нас.
— Да ладно, не страшно. Хотя, может, придется написать записку моей жене, а то решит, что я опять удрал на ночную рыбалку.
— С радостью подтвержу алиби под присягой, — рассмеялась Элли. — Вы знакомы с Фэллон и Каем?
Мистер Андерсон кивнул, улыбаясь, но в глазах мелькнула настороженность, когда его взгляд упал на Кая.
— Конечно. Рад вас видеть, ребята.
— И я, — ответил Кай. — Спасибо, что выручили.
— Так вот, — подхватила Элли, — Кай и Фэллон недавно обручились и переезжают в новый дом. А к ним приедут сестры Кая. Нам нужно обставить примерно пятнадцать комнат, так что за дело.
— О-обручились? — выдохнул мистер Андерсон, не скрывая удивления.
Я шагнула ближе к Каю, положив ладонь ему на грудь: