Тайное пристанище (ЛП)

Саттон покачала головой:

— Эти зеленые фасолины вкусные. — Она демонстративно закинула одну в рот.

Коуп подался вперед и шепнул Грейси заговорщицки:

— Быстро, перекинь их ей на тарелку, а я дам тебе горошек.

Грейси захихикала:

— Я не знаю, пробовала ли я их когда-нибудь.

Мы с Каем обменялись взглядом. Горошек вряд ли можно назвать экзотикой, но я была уверена — фасоль, морковь куда доступнее и дешевле.

Коуп пододвинул одно из блюд и положил девочке порцию:

— Жду отчет.

— Осторожно, — предупредил Лука. — Мой папа заставил меня есть кучу всякой зеленой гадости.

У меня сжалось сердце, когда он назвал Коупа «папой». Хоть я давно к этому привыкла, всё равно каждый раз это напоминало — даже ребенок, который долго был лишен любви, может в итоге получить то, что заслуживает.

Коуп изобразил обиду:

— «Заставил»? Ты же обожаешь мое песто и брокколи рабе.

Лука скривился:

— Только не обычную брокколи. Вот это кошмар.

— Клянусь, семья Колсонов ведет священную войну против овощей, — вздохнула Элли.

Кили хихикнула:

— Потому что ты у нас королева овощей.

Элли защекотала её:

— В следующем году на Хэллоуин пойду в костюме кейла.

— А единорог был бы веселее, — возразила Кили.

— Тут ты права, — согласилась Элли.

Клементина допила молоко:

— Можно мне…

Но Хейден уже встала:

— Хочешь еще молока или воды?

Клем взглянула на бутылки с газировкой:

— Можно колу?

Хейден покачала головой:

— Уже поздно, тебе пора спать.

Кай отодвинул стул и поднялся:

— У нас есть газированная вода без кофеина — с клубникой, ежевикой или лаймом.

Губы Хейден сжались в тонкую линию:

— Ей и это нельзя. Желудок потом болит ночью.

Он замер, не зная, что делать.

Клем металась взглядом между ними:

— Я просто попью воды.

Хейден взяла её стакан, сполоснула и наполнила водой.

— У нас в холодильнике есть фильтр, — заметил Кай.

— И эта подойдет, — ответила Хейден и вернулась к разговору о вулканах, которые Кили и Грейси делали на уроках.

Я встала, подошла к Каю и зацепила его мизинец своим. Вывела его из кухни в еще пустую библиотеку и прошептала:

— Ты в порядке?

Он смотрел поверх моей головы, будто видел сквозь стену своих сестер:

— Она делает для них всё.

Я сжала его палец крепче, заставляя перевести взгляд на меня:

— Делает. И пока нужно позволить ей это.

Кай нахмурился, встретившись со мной глазами:

— Знаю, ей важно чувствовать контроль. Но ведь теперь у нее есть помощь. Есть ты и я.

Я просто молчала, давая ему время понять. Ему не нужны были нотации, только осознание: девочки привыкли к своей системе.

— Черт, — выдохнул он. — Они мне не доверяют.

— Они просто не привыкли видеть в тебе опору, — объяснила я. — Но со временем, когда появится больше личного общения, всё изменится. Если начнешь давить — они просто закроются.

В глазах Кая мелькнула боль, густая, темная. Я не выдержала — подошла ближе, обняла его за талию и прижалась лицом к груди. Его сердце било ровно и уверенно, прямо под ухом.

Я делала то же самое, когда он попал в больницу после той драки. Тогда я не доверяла аппаратам — мне нужно было самой слышать, как оно бьется.

Кай опустил подбородок мне на макушку и обнял крепче:

— Хочу просто стереть всю их боль. Сделать так, чтобы всё стало хорошо.

— Но ты же знаешь, что жизнь так не работает.

— К сожалению, да, — глухо ответил он.

Я сжала пальцами мягкую фланель его рубашки:

— Зато радость от этого потом чувствуешь сильнее. Именно потому, что знаешь, что такое боль. Нужно только дождаться, когда хорошие моменты начнут пробиваться.

Я немного отстранилась, чтобы понять, дошли ли мои слова. Кай смотрел прямо в глаза, и в его взгляде было что-то, чего я не могла разобрать. Пальцы запутались в моих светлых волосах.

— Не представляю, что бы я делал без тебя, Воробышек.

Дыхание застряло в горле. Мы были так близко, что я почти чувствовала его вкус. И, как уже не раз случалось, потеряла осторожность. Потянулась ближе, губы зависли в миллиметре от его. Его пальцы сильнее сжались в моих волосах, по коже побежали искры и вдруг...

— Яяяя пришлаааа! — протянула из прихожей Лолли.

Мы отпрянули друг от друга, Кай выругался и сделал шаг назад, руки быстро опустились.

— Ты дала ей ключ?

Я постаралась не показать, как кольнуло его мгновенное отстранение, и ответила сухо:

— Конечно нет. Я не собираюсь рисковать, что она украсит потолок нашей спальни сценой ангельской оргии из страз.

Он хмыкнул, а потом в глазах мелькнуло понимание:

— Я дал ключ Коупу, чтобы он занес хоккейные вещи для Хейден. Наверняка этот придурок отдал его ей.

Кай уже направился обратно в гостиную, и я поспешила за ним.

— Лолли, — позвала Элли, — я не знала, что ты сегодня придешь.

— Так меня и не приглашали, — фыркнула та, — вот я сама себя и пригласила.

— Потому что, — сказал Кай, заходя на кухню и в столовую, где за огромным столом могла уместиться вся семья Колсонов, — сегодня первый вечер. Мы не хотели слишком много людей сразу.

Лолли откинула назад седые волосы с розовыми прядями:

— Но ведь я — лучшее, что есть в этой семье.

— Ты — самое непристойное, что есть в этой семье, — проворчал Трейс.

— Одно и то же, — буркнула она.

Грейси робко улыбнулась:

— Мне нравятся твои блестки.

Лолли закружилась, взметнув пышную розовую юбку из тюля с пайетками. На ногах у неё были ковбойские сапоги с блестящими грибами по бокам и футболка с надписью «Мы верим в грибы» и целым рядом сияющих стразами мухоморов.

— Спасибо, конфетка. Ты, должно быть, Грейси.

Малышка кивнула.

— А я Клементина, но все зовут Клем. И я тоже люблю грибы.

Лолли поставила на кухонный остров два пакета и хлопнула в ладоши:

— Ещё одна ценительница грибного мира! Обожаю!

— Только она явно не фанат тех грибов, что любишь ты, Лоллс, — сухо заметил Коуп.

Трейс поднял руку:

— Только без глупостей. Если что — арестую вас обоих и заставлю делить камеру.

Клем и Грейси прыснули со смеху, а Хейден просто стояла, глядя на Лолли в совершенном ошеломлении.

— Ты, должно быть, та самая хоккейная звезда, про которую рассказывал Коуп, — с улыбкой сказала Лолли.

Щеки Хейден порозовели.

— Думаю, слово «звезда» немного преувеличено.

— Ничуть, — возразил Коуп. — У тебя есть всё, что нужно, если ты этого захочешь.

По лицу Хейден промелькнуло что-то неуловимое — и тут же исчезло.

— Ну, я Лолли... — начала та.

— Или Супербабуля, — вставила Кили.

— Да, Супербабуля, — с достоинством подтвердила Лолли. — И я принесла всё необходимое для моих легендарных волшебных мороженых.

В глазах Трейса мелькнула тревога:

— Эти мороженые не… особенные, надеюсь?

Лолли отмахнулась:

— Конечно, особенные. Но не настолько, чтобы вы потом видели, как гномы Элли всю ночь танцуют макарену на газоне.

— По-моему, это было бы весело, — заявила Грейси.

Кили кивнула:

— Элли научила меня макарене и танцу из Bye Bye Bye. Она сказала, что нужно знать историю, а девяностые — это лучшее, что у нас есть.

Трейс бросил на Элли усталый взгляд:

— Девяностые? Серьезно? А как же промышленная революция, движение за гражданские права, борьба за права женщин?

Элли аккуратно сложила салфетку:

— Всё это, безусловно, важно. Но у них не было осветленных кончиков, синей подводки и бойз-бендов, которые качают до сих пор.

Хейден хихикнула: