— Я, кстати, обожаю Tearin’ Up My Heart.
Элли засияла:
— Вот знала, что ты мне понравишься. — Она встала и кивнула Хейден. — Пошли, поможешь накрыть на десерт и выберем плейлист.
Хейден замерла, бросив взгляд на Клем и Грейси, будто не была уверена, стоит ли их оставлять. Но потом всё-таки отодвинула стул и пошла за Элли на кухню.
Я метнула в Кая взгляд, будто говоря: Видишь? Но не смогла не заметить, как он держался на расстоянии от меня с тех пор, как мы едва не поцеловались в библиотеке.
Лолли уже рылась в двух огромных пакетах, стоявших на острове.
— Я принесла четыре вида мороженого, горячий шоколадный соус, карамель, радужную посыпку, пять сортов мини-конфет и взбитые сливки. — Она вытащила два баллона со сливками и повернулась к нам с Каем. — Один — вам в подарок на медовый месяц. Я, кстати, работаю над версией с каннабисом, которая усилит возбуждение, но пока, думаю, вашим гормонам можно доверить справиться самим.
— Лолли! — выкрикнула я, чувствуя, как пылает лицо.
— Что такого? — невинно спросила она. — Никогда не рано начать разговор о птичках и пчелках.
Кай сжал переносицу:
— Вот почему тебя не приглашали.
Лолли только ухмыльнулась:
— Зато вы рады, что я всё-таки пришла, правда?
Уголки губ Хейден дрогнули:
— Я рада.
Лолли протянула к ней руку:
— Вот моя девочка!
Хейден хлопнула её в ладонь через кухонный остров.
— А теперь — устроим себе сахарную кому! — объявила Лолли.
— Кай-Кай? — сонно позвала Грейси, когда мы поднимались наверх.
Они с Кили уговорили нас позволить им переодеться в пижамы и посмотреть половину «Миньонов», пока мы ели мороженое. Где-то между мороженым и хихиканьем Грейси переняла у Кили её прозвище для Кая.
— Да, Грейси? — ответил он, и на его губах появилась мягкая улыбка.
— Почитаешь мне на ночь? — пробормотала она.
— А можно я тоже послушаю? — добавила Клем.
Хейден напряглась.
— Я могу почитать.
Грейси взглянула на сестру настороженно:
— Можно Кай-Кай почитает?
Хейден сжала горло, потом перевела взгляд на брата.
— Только если ты не против, — осторожно сказал Кай, давая ей возможность самой решить.
— Конечно. Да. Мне всё равно нужно сделать домашку, — пробормотала она.
— Всё есть для уроков? — спросила я. — Мы можем в любой день заехать в магазин и купить всё, что нужно для школы.
— Я уже всё купила на год, — отрезала Хейден.
Черт.
— Хорошо, — тихо сказала я. — Но если вдруг чего-то не хватает, просто скажи.
Она коротко кивнула и поспешила к себе в комнату.
Клем закусила губу:
— Она всё лето работала, чтобы купить нам школьные вещи.
По челюсти Кая дернулся мускул.
— Значит, она тебя очень любит.
Клем кивнула.
— Почитай про чудищ, — попросила Грейси, не замечая, как повисло напряжение.
— Посмотрю, есть ли у нас эта книжка, — ответил Кай.
Я подошла к маленькой полке у стены.
— Есть, знаю точно. Это была моя любимая, когда я была примерно в твоем возрасте. Устраивайтесь поудобнее, я найду.
Грейси забралась под одеяло и похлопала по месту рядом:
— Ты должен сидеть посередине, чтобы мы обе видели картинки.
Кай усмехнулся, скинул ботинки и опустился на подушки:
— Картинки — самое важное.
— И голоса, — добавила Клем, устраиваясь с другой стороны.
Я достала книгу и протянула Каю.
— Твой сценарий.
Он ухмыльнулся, принимая её татуированными пальцами. Когда он открыл книгу и начал читать, я медленно отступила. Хотелось дать им их момент, но оторваться было невозможно. Я слышала, как Кай читал Кили, но сейчас всё было иначе. Он вкладывал душу в каждое слово, в каждую реплику. Казалось, будто он тайком окончил театральную академию или играл в бродвейских постановках.
Голова Грейси склонялась, пока она не положила её ему на плечо, чтобы лучше видеть страницы. Сердце сжалось, когда Кай взглянул на неё, а потом вернулся к чтению — в его взгляде было столько любви и облегчения. Вскоре Клем оперлась локтем на другое его плечо, хихикая, когда он специально утрировал голос чудища.
Они выглядели так, будто делали это всю жизнь. Именно так всё и должно было быть.
— Внизу всё убрано, — тихо сказала Элли, появившись рядом. Потом замерла, увидев сцену. На губах у неё заиграла улыбка, она обняла меня за плечи. — Ну что, яичники уже взорвались?
— От них осталась пыль, — призналась я.
Я видела Кая разным: сильным и защитником, мягким и внимательным, дерзким и веселым, злым и готовым сжечь мир, добрым и задумчивым. Иногда мне даже казалось, что в его янтарных глазах мелькал отблеск любви — пусть не той, какой я хотела, но всё же.
Но таким я его еще не видела. Тем, кем он, кажется, должен был быть — отцом.
Глаза защипало, и я поспешно вышла из комнаты.
— Что еще нужно сделать внизу?
Я уже направилась туда, но Элли перехватила меня за локоть:
— Всё готово. — Она внимательно посмотрела на меня. — Это всё… непросто. Переход. Но если захочешь поговорить, я рядом.
Я проглотила ком в горле, заставляя себя не расплыться на месте. Сейчас не время для моих чувств. Сейчас главное — чтобы девочки получили всё, чего им не хватало.
— Всё в порядке.
— Пока нет, — мягко ответила Элли. — Но будет.
Один уголок моих губ приподнялся:
— Из меня ужасная лгунья.
Элли обняла крепче:
— Потому что ты человек.
— Правда в том, — выдохнула я, — что я вроде бы в порядке. И одновременно нет. Но в итоге всё будет хорошо.
Элли рассмеялась, отпуская меня:
— Знаешь, я прекрасно понимаю, о чем ты. Вроде полный бардак, но ты уверена, что справишься. А среди этого бардака вдруг случается такая красота, что дух захватывает.
— Как Кай, читающий сказку своим сестрам. Сестрам, которые теперь в безопасности, накормлены и в тепле, — глаза у меня снова защипало.
Элли сжала мою руку:
— Такая красота. Только не забывай, что всё происходящее — большая нагрузка. Береги себя.
Я глубоко выдохнула:
— Обязательно. Сейчас это значит — душ.
— Отлично. У Коупа есть ключ, так что мы сами закроем дом, — сказала Элли.
— Спасибо. За всё.
— Всегда, — ответила она, мягко сжав мою руку еще раз и направилась по коридору к лестнице.
Я осталась стоять в холле, прислушиваясь. Кай всё еще читал. Из комнаты Хейден не доносилось ни звука и это настораживало. Подросткам нужна музыка, звонки друзьям, немного хаоса. Надеюсь, со временем она обретет всё это.
Повернувшись, я пошла в нашу спальню. Постаралась не смотреть на огромную кровать посреди комнаты и сразу направилась в гардеробную. Открыв ящик, я начала перебирать пижамы и нахмурилась.
Ни одна не кричала: «замужняя женщина». Все шептали: «удобство превыше соблазна». В этом, конечно, не было ничего плохого, но порой хотелось чувствовать себя привлекательной. В моей жизни для этого было мало поводов.
Те редкие попытки зайти дальше, чем просто флирт, будто натыкались на невидимую стену. Всё казалось неправильным — и со временем я просто выключила эту часть себя. Теперь от этого было немного горько.
Я достала пижаму, которую Роудс подарила мне на Рождество два года назад — вся в ярких фантиках от конфет. Совсем не соблазнительная, зато до смешного мягкая.
В ванной я быстро приняла душ, потом прошла свой бесконечный ритуал ухода за кожей, пока лицо не стало блестеть, как утренняя роса. Почистила зубы, расчесала волосы, оставив мягкие волны, и наконец признала очевидное — я откровенно тянула время.
Я глубоко вдохнула и вошла в спальню. Кай сидел на краю кровати — в серых спортивных штанах и старой футболке Blackheart Ink. Его взгляд поднялся на мое лицо, но выражение оставалось непроницаемым.
Я облизнула пересохшие губы:
— Привет.
Янтарные глаза скользнули по моему лицу.