Хейден остановилась в гостиной, лицо у нее было закрытое, непроницаемое.
— Что происходит?
Я постарался изобразить улыбку:
— Мы просто решили устроить вечер еды на вынос.
Ее взгляд мгновенно стал злым:
— Не ври. Вы с Фэллон должны были нас забрать. Не приехали. А домой нас сопровождал помощник шерифа.
Черт.
Фэллон выпрямилась и посмотрела на меня. Я понял без слов. Сколько бы мы ни хотели их защитить, лгать нельзя — иначе разрушим то хрупкое доверие, что только начали строить.
— Со мной по дороге домой кое-что случилось, — тихо сказала Фэллон.
Клем побледнела.
— Кто-то тебя обидел?
Боже, сердце разрывалось от того, что первая мысль Клем — о том, что Фэллон кто-то мог причинить боль.
— Нет, милая, никто не обидел, — быстро ответила Фэллон. — Но кто-то гнался за мной, и я испугалась.
Грейси не колебалась ни секунды — взвизгнула, кинулась к Фэл и, всхлипнув, вцепилась в нее, спрятав лицо у нее на груди.
— О, малышка, — прошептала Фэл, поглаживая ее по спине. — Все хорошо. Я в порядке. Даже больше чем в порядке — потому что рядом все, кого я люблю.
— Н-никто не должен тебя пугать, э-это нехорошо, — пролепетала Грейси сквозь слезы.
Фэллон покачала ее на руках, пока Клем пододвинулась ближе и устроилась между нами.
— Знаю, Грейси. Но теперь я не боюсь.
— Х-хорошо, — всхлипнула та.
Я поднял взгляд на Хейден. Она стояла, как вкопанная. Лицо побелело, руки дрожали.
— Я подумала, что вы нас возвращаете, — прошептала она.
— Что? — выдохнул я.
— Что вы нас возвращаете. — В глазах блестели слезы. — Я подумала, что это последний ужин. Что вы скажете, будто мы вам в тягость.
Я вскочил и в два шага оказался рядом, заключив ее в объятия.
— Ты никогда не будешь для меня слишком. Ты — моя сестра.
— Я была такой стервой по отношению к тебе, — разрыдалась она.
— Нет. Ты просто боялась.
Все тело Хейден содрогалось от рыданий.
— Я поверила ей. Рене. Когда она сказала, что ты нас не хочешь. Я ей поверила.
Я обнял сильнее.
— Всё хорошо. Ты не знала.
— Должна была знать! — выкрикнула она, захлебываясь слезами. — Должна была!
— Теперь знаешь, — сказал я, удерживая ее, гладя по спине. — И мы начинаем заново. С самого начала. Навсегда.
— Навсегда?
— Да. — Я провел рукой по ее спине. — Мой адвокат уже готовит документы. Как только дадут добро, я подам на усыновление. Но только если ты согласна.
Хейден подняла глаза, не отпуская мою рубашку.
— Я... согласна.
— Точно?
Она кивнула, всхлипывая.
— Мне здесь нравится. С тобой я чувствую, будто наконец могу где-то принадлежать.
Черт побери.
— Хейден, — выдавил я. — Ты уже принадлежишь. Мне. Теперь и всегда.
33 КАй
Я вытер голову полотенцем, пытаясь хоть немного выжать воду из волос. Болело всё тело. Но боль сидела глубже — будто проросла в самую душу.
После того, как Фэллон едва не погибла, Хейден сорвалась, а Клем с Грейси наплакались вволю, я чувствовал себя так, будто меня снова и снова швыряли о скалы. Но семейка Колсонов, как всегда, сплотилась и вытащила нас всех.
Мы поели, посмеялись. Они рассказывали девочкам забавные истории из детства, заставляя моих сестер чувствовать себя частью нашей семьи, потому что теперь они и были ею.
Повесив полотенце, я быстро почистил зубы и вышел в спальню. Застыл на месте, увидев, как Фэллон возвращается в комнату. На ней была очередная нелепая пижама, которая каким-то образом умудрялась выглядеть чертовски сексуально.
— Это пижама с динозаврами? — спросил я, уголки губ дрогнули.
Щеки у нее порозовели.
— Ты же знаешь, я обожаю Парк юрского периода.
— Потому что у тебя отменный вкус. Лучший фильм всех времен.
— А я думала, лучший — Крепкий орешек? — парировала она.
— Крепкий орешек — лучший рождественский фильм. А Парк юрского периода — лучший вообще.
Ее губы дрогнули в сдержанной улыбке.
— Буду знать.
Мы стояли в тишине спальни, не зная, кто сделает первый шаг. Но когда Фэллон начала теребить край пижамы, выдавая нервы, я не удержался — просто раскрыл руки.
Она не колебалась ни секунды — подошла и прижалась ко мне. Иногда я клялся, что наши тела будто созданы друг для друга. Она такая маленькая рядом со мной, но мы словно две половинки одного целого, подходящие только друг другу.
— Что ты делала там? — спросил я, не отпуская ее.
— Хотела еще раз заглянуть к девочкам. Убедиться, что они спят.
Невидимый кулак в груди сжал сердце сильнее.
— Им чертовски повезло, что у них есть ты.
— День был тяжёлый… но кажется, что-то сдвинулось.
Я переплел пальцы в ее шелковистых светлых волосах.
— Иногда нужно пережить плохое, чтобы по-настоящему почувствовать хорошее.
— Может, ты и прав. Но я бы не отказалась пожить просто в хорошем хоть немного.
Я коснулся губами макушки.
— Я бы тоже. Как ты себя чувствуешь?
— Уставшая, но в порядке, — ответила она тихо.
Я направил ее к кровати и откинул одеяло.
— Давай, ложись.
На губах Фэллон мелькнула улыбка.
— А сказку на ночь расскажешь? Ты ведь здорово умеешь менять голоса.
Я рассмеялся, обходя кровать, чтобы лечь рядом.
— Нет. Но включу Сверхъестественное на телефоне, пока ты не уснешь.
Она улыбнулась во весь рот и устроилась, прижимаясь ко мне.
— Ты всегда знаешь, что мне нужно.
Я поцеловал ее в макушку. Хотел бы только быть тем, кого она действительно заслуживает.
Фэллон была повсюду. Вокруг, внутри меня — ее запах, тепло, вздохи. Я двигался в такт с ней, когда ладонь скользнула между ее бедер, нащупав ту точку, от которой вспыхивал огонь. Пальцы обжигало, всё в ней было почти невыносимо.
Тихий стон коснулся слуха — что-то между сном и пробуждением. Тело само подалось вперед, и стон стал глубже, настойчивее. Её спина прижалась к моему животу, и член болезненно дернулся.
Глаза распахнулись.
Комната была всё еще окутана темнотой, лишь первые розоватые лучи пробивались сквозь окна. Я ничего не видел — но чувствовал всё.
Моя рука была под пижамными штанами Фэллон, скользила по влажному жару.
— Черт, — сорвалось с губ.
Фэллон застыла, мгновенно проснувшись.
Я попытался убрать руку, хотя это было последнее, чего я хотел.
— Прости. Я...
Ее пальцы сомкнулись на моем запястье.
— Пожалуйста. Не останавливайся. Не отнимай у меня то, что нужно.
Господи.
Мой член пульсировал, требуя одного — того, чего никогда не получит. Но отказать Фэллон я не мог ни в чем.
Моя рука вновь двинулась — пальцы раздвинули ее, скользя в том самом тепле, и я наслаждался каждым мгновением.
— Воробышек... — с хрипом выдохнул я.
— Пожалуйста, — прошептала она.
Мое самообладание рассыпалось в пыль. Я вошел в нее двумя пальцами и едва не выругался снова. Она сжала меня так крепко, так жадно, так идеально.
— Хочешь кончить?
— Да, — выдохнула Фэллон.
Я двигался в ней, бедра сами тянулись вперед, мой член оказался между ее ягодиц. Фэллон застонала и прижалась сильнее, давая мне то трение, от которого я терял разум.
— Рай, — прошептал я ей в ухо. — Сжимаешь мои пальцы, будто никогда не отпустишь.
— И не отпущу, — выдохнула она между прерывистых вдохов.
И, Господи, это звучало как обещание, за которое я готов был цепляться, хоть и знал — не имею права.
Мои пальцы входили и выходили, её тело изгибалось, подчиняясь собственным желаниям. Она двигалась свободно, без тени стеснения, просто беря то, что ей нужно.
Она встречала меня каждым толчком, и я не удержался — вторая рука скользнула под её топ. Я обхватил ладонью грудь, сдавил, прижимаясь к её спине еще плотнее.
— Ты чертовски совершенна. Кожа — как шелк. А соски... — я застонал. — Я с ума схожу, как хочу их вкусить.