Энсон нахмурился.
— А кто-то, кого ты победил? Кто был отчаянно нужен этот выигрыш?
Я провёл рукой по лицу.
— Каждый, кто туда записывался, был в отчаянии. Кому-то нужны были деньги, кому-то — способ выпустить наружу ту тьму, что жила внутри…
— Если твоя победа стала для кого-то травмой, ему хватило бы малого, чтобы зациклиться на тебе. А если он уже зафиксировался на цели, то, скорее всего, наблюдает за тобой. Твоя женитьба, семья — это могло его спровоцировать, — объяснил Энсон.
Мир вокруг словно растворился, а в животе опустился свинцовый ком. Люди из того мира, что я оставил позади, были худшими из худших. И я знал: они не остановятся ни перед чем, чтобы уничтожить того, кого сочтут врагом. Особенно если у него есть хоть искра того, чего у них никогда не будет. Счастья.
38 Кай
Голова гудела, будто внутри кто-то мерно бил в барабан. Я опёрся на кухонную стойку, стараясь отдышаться. Дом, наконец, стих. Криминалисты собрали все улики во дворе, а Трейс, Габриэль, Энсон и Декс поехали на участок — наверняка, чтобы обсудить всё без нас с Фэллон.
Может, так и лучше. Но даже в этой тишине гул в голове не утихал — будто барабанщик из любимой Арден дэт-метал-группы отбивал соло прямо по моему черепу. Мы всерьёз начали думать о том, чтобы перевезти девочек на ранчо Колсонов, пока этого психа не поймают, — и от одной мысли об этом боль только усиливалась.
Взгляд зацепился за движение — вспышка светлых волос и глаза, в которых будто отражалось небо. Фэллон подошла ко мне, протянув стакан колы со льдом и две таблетки. Я взял их из её рук.
— Откуда ты знала?
— Потому что я тебя знаю.
Я сделал глоток, проглотил таблетки и просто смотрел на женщину, о которой когда-то даже не смел мечтать, но которая — чудом — теперь была моей.
Фэллон зацепила пальцами мои передние карманы.
— Расскажи.
Это были слова, что мы повторяли друг другу с тех пор, как ей было четырнадцать, а мне шестнадцать. Единственная фраза, что осталась неизменной за все эти годы — приглашение к честности.
А может, и разрешение быть собой — без прикрас, даже если правда уродлива. Самый большой подарок, который мы когда-либо друг другу делали.
— Такое чувство, будто те глупые решения будут преследовать меня вечно, — сказал я глухо. — Я почти потерял сестер из-за них. И всё ещё могу. Напугал Нору и Лолли до смерти. Потерял тебя.
Пальцы Фэллон крепче вцепились в ткань моих джинсов.
— Ты не терял меня. Я здесь.
— Потерял слишком надолго, — прошептал я. — Ты была так близко… будто я мог дотянуться, но руки были связаны. Всё, что оставалось — держаться за воспоминание о тебе, как о тайном убежище в моей голове. Лежал ночами, снова и снова переживая те украденные моменты у ручья. Они помогли мне выжить.
Фэллон долго смотрела мне в глаза.
— Хочешь сделать со мной кое-что?
Ответ выбил меня из колеи. Один уголок губ приподнялся.
— Если ты про исследование возможностей той огромной ванны наверху — я согласен.
Смех, лёгкий, как воздух, вырвался у неё, будто весь мрак вокруг нас просто растворился.
— Искушаешь, но нет, не это.
Я провёл рукой по её щеке, вонзая пальцы в шелковистые пряди.
— Тогда что у тебя на уме, красавица?
— Я хочу, чтобы ты сделал мне татуировку.
Под кожей будто вспыхнул ток — смесь шока и желания.
— Ты ведь ненавидишь иглы.
— Ненавижу.
— Ты даже не можешь смотреть, когда тебе делают укол или берут кровь.
Фэллон бросила на меня свирепый взгляд.
— Мне не обязательно смотреть, чтобы сделать татуировку.
Я усмехнулся.
— Обычно люди любят удостовериться, что я не порчу им кожу навсегда.
Она потянула меня за карманы сильнее.
— Я тебе доверяю. И знаю, что всё, что ты сделаешь, будет красиво.
Я встретился с её бездонными синими глазами, где горел этот безусловный свет доверия.
— Это серьёзно, Фэллон. Тату — не временно. Особенно первая. Ты уверена?
— Кайлер… уверена.
И, чёрт возьми, в её голосе звучала чистая, непоколебимая уверенность.
— Ты уже знаешь, что хочешь? — спросил я. Это был своего рода тест. Если у неё не было четкой идеи, чего она хочет, я не собирался ставить ни одной иглы.
Фэллон улыбнулась.
— Знаю.
— Поделишься с классом? — поддел я.
— Расскажу, когда приедем.
Чёрт побери. Я собирался навсегда оставить знак на женщине, которую любил с первой встречи. И если это не величайший подарок, то я не знаю, что тогда.
Колокольчик над дверью Blackheart звякнул, когда я придержал её для Фэллон. Стоило ей войти, как лицо Беара осветилось.
— А вот и моя королева, — проворчал он с довольной улыбкой, обошёл стойку и заключил её в объятия, потом чмокнул в обе щеки.
— Осторожнее, куда целуешь, — предупредил я.
Беар расхохотался, глаза весело блеснули.
— Ради таких последствий — стоит рискнуть.
Фэллон хлопнула его по плечу.
— Не вздумай устраивать беспорядки.
— Кто, я? — невинно вскинул он брови.
Фэллон засмеялась.
— У тебя случайно нет печенья?
— Ну, — протянул Беар, — как раз испытываю новый рецепт — шоколад с мятой.
— Знаешь, я отличный дегустатор, — заметила Фэллон.
Я обнял её со спины.
— А я ещё лучше.
Под седой бородой Беара дрогнули губы.
— Её вкусам я доверяю больше, чем твоим.
— Эй, — возмутился я. — Мой вкус — это Фэллон, а тебе она вроде как по душе.
— Справедливо. — На лице Беара мелькнула тень серьёзности. — Как вы держитесь? Не ожидал вас сегодня после всего случившегося.
Я проследил за его взглядом — к Джерико, который перевязывал голень мужчине, недавно набившему имена с кельтскими узорами.
— Держимся, — ответил я, понизив голос. — Просто ждём, когда этот придурок совершит ошибку и попадётся.
— Аминь, — буркнул Беар. — У Трейса есть зацепки?
Я покачал головой.
— Работают. Делают всё возможное.
— Хорошо. А ты пришёл что-то забрать из офиса?
Я усмехнулся.
— Вообще-то, моя жена хочет сделать татуировку.
Из конца коридора донёсся презрительное фырканье, и я поднял взгляд — Пенелопа шла к нам с кислой миной.
— Думала, она боится иголок.
— Боюсь, — спокойно ответила Фэллон.
Пенелопа закатила глаза.
— Замужем за одним из самых талантливых мастеров, а сама чистый лист. Какая трата таланта.
— Не будь стервой, Пен, — бросил Джерико, распрямляясь. — Ты сделала свой ход. И не один. Не вышло. Смирись.
— Да при чем тут это? Просто констатировала факт, — огрызнулась она.
— Пенелопа, — начал я.
Она резко обернулась, разноцветные волосы взметнулись.
— Что?
— Ты уволена.
Она застыла, а блестящая помада только усилила эффект открытого рта.
— Ты не можешь меня уволить.
— Это мой бизнес? — уточнил я.
— Да, но…
— Даже если бы не был, я бы всё равно подал на тебя за домогательство и сексуальное, и просто мерзкое человеческое. Может, я и терпел это дерьмо раньше, но если ты думаешь, что можешь заставить мою жену — женщину, которую я люблю больше, чем воздух, — чувствовать себя не в безопасности рядом со мной, то, с уважением… иди к черту. И выметайся из моего салона.
Джерико фыркнул, снимая перчатки.
— С уважением, говоришь? Не уверен, что это сочетается с «иди к черту».
— А по-моему, звучит прекрасно, — вставил Беар.
Лицо Пенелопы вспыхнуло алым.
— Ты об этом пожалеешь, Кайлер.
— Меня так звать можешь только она, — мой голос хлестнул, как кнут. — Только моя жена.
Фэллон обернулась в моих руках.
— Или твоя семья, когда ты влип в неприятности.
Джерико и Беар разразились смехом.