— Довольно нагло, — пробормотал Линк. — А если бы она уже была в отделении опеки, когда пришло сообщение?
Энсон и Декс снова обменялись взглядом.
— Что? — рявкнул я.
Габриэль поднял руку, призывая меня не срываться.
— Когда мы вернули вам машины, наши эксперты проверили их. И внедорожник, который разрисовали, тоже. На обеих были установлены трекеры.
В ушах зазвенело — будто пчелиный рой. Я пытался дышать, но воздух не шел.
— Значит, они знали, где мы каждую секунду.
— Да, — подтвердил Энсон, не смягчая слов. — Судя по всему, кто бы это ни был, он одержим тобой. Хочет причинить тебе боль любым способом.
— И как, по-твоему, мне теперь защитить свою семью? — прохрипел я.
Ответа не последовало. Потому что его не существовало. И хуже всего — в том, что они вообще оказались в опасности, виноват был я.
44 Фэллон
Я провела пальцами по следам на шее — они уже начинали темнеть. Пару недель будет тяжело, прежде чем всё заживёт. Хорошо хоть сейчас зима — можно прикрываться шарфом или водолазкой. Потому что каждый раз, когда Кай смотрел на мою шею, в его глазах вспыхивала вина.
Но спрятаться сейчас было некуда. На мне была только его футболка, спускавшаяся до середины бёдер. Я глубоко вдохнула и воздух наполнился ароматом дубового мха, амбры и Кая. Это было именно то утешение, которое мне нужно. Вот только я сама не могла дать Каю такого же покоя.
Я видела, как часть его души будто умерла, когда девочки садились в мамин внедорожник, чтобы погостить у неё, пока всё это не закончится. Никакая сказка на ночь не смогла бы сгладить факт, что их жизнь снова пошатнулась. Но мы сделаем всё, чтобы они знали — мы рядом, всегда. Даже если временно не под одной крышей.
Вздохнув, я отошла от зеркала и направилась обратно в спальню. Рука легла на дверную ручку, я вдохнула, пытаясь собраться. За дверью звучал приглушённый голос Кая, и я нахмурилась, открывая.
— Думаю, команда из четырёх человек будет оптимальна, — говорил он в телефон, проводя рукой по волосам. — Клем и Грейси учатся в одной школе и занимаются почти одними и теми же кружками.
Он замолчал на мгновение.
— Спасибо, Холт. Ценю, что направляешь лучших. Трейс оставил заместителей охранять дом и школы, пока они не прибудут. — Через секунду он опустил телефон.
— Что-то хочешь мне рассказать? — спросила я.
Кай обернулся, выглядя таким усталым и измученным, что раздражение во мне сразу растаяло. Он крепче сжал телефон, взгляд мгновенно зацепился за мою шею.
— Я попросил Холта порекомендовать его охранную фирму. Хочу, чтобы за вами всеми установили круглосуточное наблюдение, пока мы не поймаем этого человека.
Я сглотнула — движение отдалось болью, но зато не позволило сказать что-то резкое.
— Хорошо.
Кай вскинул бровь.
— Не будешь со мной спорить?
Я долго смотрела на него.
— Нет. Потому что знаю — ты сам себя казнишь за всё это. И я не стану злиться из-за пары лишних глаз, если они помогут нам быть в безопасности.
Мышца на его челюсти дёрнулась.
— А кого ещё винить, если не себя? Всё это из-за меня. — Он с силой ударил кулаком в грудь. — Потому что я влез в дерьмо. — Ещё раз. — Потому что поверил, что смогу быть с тобой и не разрушить твою жизнь. А сделал хуже. Чуть не убил тебя, к чёрту!
Во мне вспыхнул другой страх — хуже того, что я чувствовала, когда мчалась по дороге или когда меня душили. Но я не позволила себе дрогнуть. Подошла к Каю вплотную, схватила его за футболку и потянула на себя.
— Даже не смей, — рыкнула я. — Это не ты убивал людей. Не ты напал на меня. Не ты пытался вырвать из меня воздух. Так ведь?
— Я поджёг этот грёбаный фитиль, Фэллон. Кто бы это ни был, он мстит мне за то, во что я влез.
— И что с того? — бросила я. — Они зациклились на тебе, потому что ты участвовал в подпольных боях. Энсон стал целью, потому что был профайлером. Тея — потому что проявила сострадание. Коуп — потому что был хорош в хоккее. Это тоже их вина?
— Но я был чертовски эгоистичен! — взорвался Кай. — Я не смог отказаться от тебя. Не смог довольствоваться безопасностью и заботой. Мне нужно было больше. Мне нужна была ты.
— Тогда, выходит, виновата я, — парировала я.
Кай замер, ошеломлённый.
— Конечно, нет.
— Рада, что ты понимаешь, как это звучит. Точно так же глупо, как и твое самобичевание.
— Я не позволю, чтобы ты пострадала из-за меня. Или... хуже, — прохрипел Кай. — Не проси меня... Я не вынесу, если потеряю тебя, Фэллон.
Я выругалась сквозь зубы, отпустила его футболку и подняла руки, обрамляя его лицо.
— Ты не потеряешь меня. Пока мы держимся друг за друга. — Слёзы защипали глаза. — Я тоже не переживу, если потеряю тебя. Мы и так прошли через слишком многое.
По щекам Кая скатились слёзы.
— А если уйти — единственный способ тебя уберечь?
— Это неправда. Этот псих, кто бы он ни был, уже знает, что мы любим друг друга. Думаешь, если ты уйдёшь, всё закончится? Нет. Просто оставишь меня одной — удобной целью. В чём тут смысл?
— Воробышек... — прошептал он, умоляюще.
— Я знаю, ты хочешь защитить меня. Но ты ведь знаешь и то, что я сделаю всё, чтобы защитить тебя. А лучший способ сделать это — быть вместе.
— Я чертовски боюсь тебя потерять. Боюсь, что всё, что твердили мои родители, правда. Что я всё разрушаю.
Чёрт. Я бы с удовольствием заставила Рене и Рекса почувствовать ту боль, что они вложили в собственного сына. Всю муку, все демоны, которых они в него вселили.
Я встала на цыпочки, прижала лицо к его лицу.
— Ты ничего не разрушаешь. Ты всё исцеляешь. Ты как то золото в разбитых японских чашах, помнишь, Клем рассказывала? Ты берёшь трещины и делаешь их красивыми. Бережные места — делаешь сильными. А главное, ты позволяешь нам быть собой и любишь нас за это.
— Воробышек... — сказал он, как молитву, в которую отчаянно хотел поверить.
— Перестань слушать тех, кто никогда тебя не знал и не любил. Они не решают, кто ты. Только ты сам.
Кай поднял меня, футболка задралась, пока мои ноги обвивали его талию. Он уткнулся лицом в изгиб моей шеи.
— Иногда кажется, будто их голоса выжжены во мне.
— Тогда выжги поверх правду. Меня. — Я провела пальцами по его волосам. — Сильный. Смелый. Добрый. Нежный. Весёлый. Умный. Красивый. Любящий. Всё, о чём я могла мечтать. Всё, чего я хочу для наших девочек.
Кай поднял на меня глаза — влажные, светящиеся.
— Не уходи от меня, Воробышек.
— Я никуда не уйду.
Наши губы встретились — поцелуй был медленным и невыносимо нежным. Его язык скользнул внутрь, как клятва. Кай сделал три длинных шага к кровати и уложил нас на простыни.
— Люблю тебя всем, что есть во мне, — прошептал он, глядя снизу вверх, когда я оседлала его. — Может, я не идеален...
— Никто не идеален. Главное — идти вперёд вместе. — Я схватила край его футболки, стащила её через голову и отбросила в сторону.
Янтарные глаза Кая вспыхнули, когда он смотрел на меня, его татуированные пальцы скользнули по моей талии.
— В моей футболке, без ничего, кроме моей татуировки. Ты пытаешься меня доконать, Воробышек?
— Я не хочу ничего на себе, кроме тебя.
Жар вспыхнул в его взгляде.
— Тебе нужно отдыхать...
Я наклонилась, мои волосы опустились занавесом вокруг наших лиц.
— Мне нужен ты.
Кай одним плавным движением сел, сдёрнул с себя футболку и, помогая мне, стянул спортивные штаны.
— Дай мне работать, а ты веди нас, ладно?
Я поднялась на колени, обхватила его ладонью, скользнув по его длине.
— По-моему, сделка честная.
Глаза Кая на миг закрылись, пальцы прошлись по внутренней стороне моего бедра. Я знала, что это значит. Это был дар доверия. Он закрывал глаза, зная, что я не причиню боли.