Рене затряслась, и на джинсах расползлось тёмное пятно.
Эван скривился с отвращением.
— Серьёзно? Жалкое зрелище. Почти такое же жалкое, как Кай, который, видимо, думал, что я не найду код от его сигнализации там же, где он хранит все пароли в своём офисе.
Холод ужаса сковал грудь. Вот как он проник в дом. Кай запирал кабинет, но у Эвана всегда был комплект ключей.
— Какие же вопросы я должна задавать? — прохрипела я, стараясь вернуть его внимание на себя и хоть немного сбить накал.
Он повернулся ко мне, медленно убирая оружие в кобуру. Тогда я заметила нож на его бедре. Рот пересох. Те, кого убили… зарезали. Наверное, этим самым лезвием.
— Ты должна спросить, что сделал Кайлер, чтобы заслужить это, Фэллон.
Я задышала чаще, но задавила страх. Главное — тянуть время. Это всё, что я могла выиграть.
— И что же он сделал?
Глаза Эвана сузились.
— Он, блять, не ценил меня. Я ради него всё делал.
Мысли метались, пытаясь понять его логику. Что Кай мог не ценить?
— Всё, что ты делал для него в Haven?
Эван усмехнулся.
— Не помешало бы, если бы он хоть иногда говорил спасибо. Но я не об этом. Я говорю о настоящей работе. Я делал всё, чтобы его защитить. Всё, чтобы он был в безопасности.
Меня замутило от его слов, но я старалась сосредоточиться — искала любую возможность. Проверила путы в который раз — без толку. Стул слегка качнулся, но был на удивление крепким для своего возраста.
Эван начал нервно ходить по комнате, проводя рукой по волосам.
— Когда тот ублюдок Орен начал лезть к Каю и Джерико, я разобрался.
— Ты убил его, — выдавила я, чувствуя, как дрожит голос.
— Да, блять, убил, — рявкнул он. — Потому что иногда нужно делать грязную работу, чтобы защитить тех, кого любишь. Кай мог бы поучиться у меня. Похоже, стал слишком мягкотелым.
Я прикусила язык, чтобы не ляпнуть что-нибудь лишнее, и почувствовала вкус крови.
— Ты хотел его защитить?
— Да, блять, — выкрикнул он, лицо покраснело. — Этот кусок дерьма сказал, что другие всё ещё хотят вернуть Кая в клуб. Сделать его полноправным членом байкерского братства. Думали, имя Кая даст им вес.
— Кай никогда бы не стал частью этого, — тихо ответила я, стараясь успокоить бешено колотившееся сердце.
— Я не собирался рисковать. Не собирался его терять из-за этих ублюдков.
В его голосе было нечто странное. «Потерять его». Как будто Кай принадлежал ему. Что это значило? Он говорил, что любит Кая. Но… как именно?
— Я даже тебя защищал, — продолжал он. — Следил за тобой после работы, вдруг эти сраные Reapers решат напасть на того, кто дорог ему больше всего.
— Ты был на мотоцикле. Ты стрелял по грузовику, — догадка вспыхнула, одна за другой.
— Тот идиот чуть не врезался в тебя. Я защищал тебя, — Эван стал ходить быстрее. — Я не позволил бы им навредить ему. Навредить тому, что принадлежит ему. Я хотел защищать его так же, как он защищал меня. Я оставлял ему записки, рассказывал, что делаю. Показывал, что слежу за ним. Спрашивал, кто следующий, но он не отвечал.
Вот оно, кусочек пазла.
— Ты должен был заботиться о нём, — осторожно сказала я.
Эван резко остановился и обернулся.
— Но он этого не заслуживает. У него всё хорошо, и он не должен был этого иметь.
Страх снова вспыхнул во мне, но я удержалась.
— Почему?
— Почему? — он почти взорвался. — Ты же видела его! Где его гребаная преданность? Я всегда прикрывал его, а теперь? Ему наплевать на меня. Он слишком занят своей новой, блядской семьёй, чтобы помнить о старой.
Я пыталась понять ход его мыслей, но в этом не было логики.
— Ты чувствуешь, что Кай перестал уделять тебе внимание?
Глупость моего вопроса была очевидна даже мне самой. Убивать людей, нападать на меня — всё из-за того, что он не получал должного внимания?
Скулы Эвана ходили ходуном.
— Он выбросил меня, как мусор, ради своей новой семьи. Я так радовался, что Кай дал мне работу, думал, он верит в меня. А он просто хотел проводить время с теми девчонками, которых Рене родила. С тобой. Ему было плевать на меня. — Он ударил себя кулаком в грудь. — А я его семья. Я! Только я действительно знаю его.
— Конечно, ты его семья. Кай любит тебя…
— Он нихрена не любит! — выкрикнул Эван. — Ему плевать на меня. Я думал, он другой. Думал, доказал это, когда приютил меня после того, как я разрисовал его студию. Но он — такой же, как наш отец. Эгоистичный, жадный, разрушительный. Заботится только о себе, ублюдок.
Мир вокруг словно замедлился. Я чувствовала каждый удар сердца. Два глухих толчка — снова и снова. Кровь шумела в ушах.
«Он такой же, как наш отец».
— Твой отец? — выдохнула я.
— Наш гребаный отец, — прошипел Эван. Его подбородок задрожал, глаза наполнились слезами. — Я просто хотел, чтобы он любил меня, как брат должен. Я пришёл к нему, когда дома стало невыносимо. А у него было всё. И я взбесился. Начал рисовать на стенах его драгоценной тату-студии. А потом он обманул меня. Я подумал, что ему не всё равно. Что он хочет меня в своей жизни. А он просто заменил меня. Новые сестры. Новая жена.
— Эван, — прошептала я. — Кай — твой брат?
Он посмотрел на меня, и от слёз не осталось ни следа.
— Рекс Блэквуд — мой отец. Или был им. Кай — мой сводный брат. Должен был им быть. — Эван вынул нож из-за пояса, и металл сверкнул в свете лампы. — Но теперь он для меня никто. И он почувствует боль. Ту самую, что я чувствовал. Когда всё, во что верил, вырывают с корнем.
50 Кай
Жестокий ветер пробивал кожаную куртку, впиваясь холодом прямо в кости. Но никакой мороз не мог сравниться с тем, что я услышал за дверью.
— Рекс Блэквуд — мой отец. Или был. Кай — мой сводный брат. Точнее, должен был им быть. Теперь он для меня никто. И он почувствует боль. Ту же, что я чувствовал. Когда теряешь всё, во что верил.
Эван. Тот самый восемнадцатилетний пацан, напуганный, злой на весь мир, который однажды пришёл в мой спортзал, чтобы исписать его граффити. А потом, как мне казалось, изменился.
Эван. С которым я провёл бесчисленные часы, помогая ему выбраться из дерьма, закончить школу, поступить в колледж.
Эван. Парень, который стал мужчиной на моих глазах. И которого, выходит, я подвёл самым ужасным образом.
Я двинулся, не думая — просто распахнул дверь. Ту самую хлипкую дверь, которую Рекс и Рене захлопывали сотни раз — в припадках ярости. Когда Рекс срывался и исчезал на месяцы, оставляя меня на растерзание Рене — с её ненавистью и пощёчинами. Теперь я знал, где он пропадал: с другой семьёй. Я шагнул внутрь дома, и боль разъедала изнутри.
На виске у Рене зиял свежий порез — её ударили чем-то тяжёлым. В её тусклых янтарных глазах на миг вспыхнула надежда, но тут же потухла, когда за мной не вошла полиция.
Я увидел Фэллон и ноги подкосились. Пластиковые стяжки врезались в запястья и лодыжки, лицо мертвенно-бледное, но грудь всё ещё вздымалась. Она жила. Пока что. И я сделаю всё, чтобы так и осталось.
Она беззвучно произнесла: Со мной всё в порядке. Я люблю тебя.
Горло сжалось, будто кто-то скрутил его изнутри. Она, связанная, едва дышащая, всё равно думала обо мне.
— Значит, всё-таки умеет слушать, — прорычал Эван, наставив нож на Фэллон, зная, что она — мой главный рычаг. Он стоял посередине, на равном расстоянии от обеих женщин, не давая мне шанса приблизиться ни к одной.
Я прикинул — смогу ли добраться до него до того, как он успеет выстрелить.
— Даже не думай, — Эван выхватил пистолет из кобуры. Прицелился в Фэллон, а нож направил на Рене. — Дёрнешься — пристрелю обеих, а потом тебя.
Я смотрел на него — парня, которого считал почти сыном. А теперь передо мной стоял чужой.
— Ты мой брат? — прошептал я.