— А это — наша дочь, Наденька! Ты ее, кажется, видел в младенчестве, но вряд ли узнаешь. Соплюха превратилась в барышню!
Девушка, рядом с которой я сидел, сняла очки. И в ней я сразу признал мою странную спутницу по имени Надежда.
— Я много о вас слышала, — потупив взор, произнесла она.
— Господи, кто бы мог подумать! — начала лицедействовать Шурка. — Несуразный парнишка из моей бригады, неумеха Женька Немет, и вдруг на тебе — известный журналист!
— Чего только в жизни не бывает! — поддержал супругу Степан.
— Да, чуть, не забыла! — всплеснула руками Вавилова-старшая. — Лиза просила передать тебе кое-что!
На мои колени шлепнулся конверт. В нем лежали доллары и не было никакой записки.
— А где она сама?
— Летит в Индию, к мужу. Очень соскучилась, не видела его почти год. А ты, я вижу, успел облачиться в траур?
Она впервые заметила, что я в черном? Нет, вряд ли. Шурка все замечает. Она просто издевалась надо мной.
— Лиза немного поторопилась… — Я имел в виду не поездку к мужу, а кое-что другое, но Александра захохотала. «Боже, откуда у нее этот ужасный смех?!»
— Так что я не заработал этих денег…
Теперь уже и Степан смеялся, скрипуче, с потугами, будто его вынуждали.
На миг мне показалось, что я попал в мир каких-то свиноподобных существ. Я хотел швырнуть доллары в их мерзкие рыла! Я так бы и поступил, если бы не почувствовал прикосновение холодной, влажной руки. Она крепко, до боли, сжала мое запястье. И я проглотил обиду.
— Не скромничай, Женечка! Ты отлично поработал и вполне заслужил эти деньги!
— Куда мы едем? — услышал я свой голос и едва узнал его.
— В одну армянскую обжираловку, — пояснил Степан. — Выпьем за встречу. Вы — вино, а я — святую водицу.
— Фу, Степа! Ты — вульгарен! — по-детски надула губы Шурка.
Надя отпустила мою руку, и мы впервые встретились взглядами. «Мне не полезет кусок в горло!» — «Мне тоже! Но надо терпеть, если хотите докопаться до истины!»
Между тем Степа, чтобы не скучать, включил магнитофон. Безголосая девица под аккомпанемент электронной пукалки лепетала что-то любовно-детсадовское, причем с дефектами речи ей повезло больше, чем с музыкальным слухом. «У дурных людей — дурные песни», — изрек некогда Шиллер. И я много раз убеждался в правоте этих слов. Шура пританцовывала (точнее, ерзала задом) и подпевала певице. У нее было прекрасное настроение.
В ресторане нам выделили отдельную кабинку. Сам хозяин заведения, толстый армянин с печальными глазами, засвидетельствовал свое почтение супругам Вавиловым. Я понял, что в связи с последними событиями произошли какие-то крутые изменения. Но какие именно? Во всяком случае, семья Вавиловых, за исключением одного члена, торжествовала. Я только не понимал, почему мне было оказано такое доверие? Может быть, моя известность тешила их тщеславие?
Супруги сели рядом, а мы с Надей устроились напротив. Нам подали харчо, шашлыки из осетрины и поставили керамический кувшин с настоящим кахетинским вином. Степан вздыхал и облизывал губы, разливая вино в чужие бокалы. Пили только мы с Шурой, потому что Надя наотрез отказалась, сославшись на завтрашний экзамен.
Степан вспоминал прежние времена, завод, беззаботную, хмельную молодость. Александра ловко прервала его, заметив, что с нашего завода вышло много знаменитых людей, особенно, политиков и бизнесменов. Во времена Ельцина некоторые перебрались в Москву и нынче процветают в столице, а кое-кто остался процветать здесь. С ее уст не сходило имя директора местного телевизионного канала, который в те самые времена возглавлял идеологический сектор заводского комитета комсомола.
— Ты же его хорошо знаешь, — обратилась она ко мне, — да и он тебя наверняка помнит. Почему бы не нанести ему дружеский визит? Ты — известный журналист, он — телевизионный функционер. Вы могли бы найти общий язык. Внешность у тебя подходящая, чтобы украсить любую телепрограмму. Глядишь, покажут по ящику! И нам подсобишь с рекламой…
Видно, планы относительно меня у Шуры резко изменились. Раньше она требовала, чтобы я поскорее убрался из города, а теперь сама берется устроить мою карьеру на местном телевидении. Неужели все настолько замечательно? Неужели она больше никого и ничего не боится? Все помехи устранены, и можно честно смотреть в глаза собственной дочери?
Едва я подумал о Наде, как снова почувствовал прикосновение ее холодной руки. На этот раз в мою ладонь нырнула записка, которую она, по-видимому, успела настрочить в туалетной комнате.
Ничего не подозревавшие родители принялись взахлеб расхваливать Наденьку. Особенно усердствовала захмелевшая мать, словно репетировала будущие смотрины. Надя сказала, что ей пора ехать, надо готовиться к экзамену. Отец вызвался подвезти дочь, оставив нас с Александрой тет-а-тет.
— Как видишь, у меня прекрасная семья, — начала она. — А кто-то когда-то советовал бросить мужа. Степа с годами сделался мудрее. Если бы ты знал, как его ценят на работе!..
— В фирме «Фаэтон»? — уточнил я.
— Знаю-знаю, о чем ты подумал! Мол, эти вездесущие Вавиловы подсуетились и заграбастали в свои руки обе фирмы! Нет, Женечка, это чистая случайность… Чистая случайность, друг мой!
До меня постепенно доходил смысл ее слов.
— Ты хочешь сказать, что фирма Лизы Кляйн и фирма Ведомского?..
— Ну, конечно, мой милый! Я хочу сказать, что завтра-послезавтра стану главой фирмы «Кляйн и компания», потому что не успеет Лиза приземлиться в аэропорту города Бомбея, как ее тут же сцапают. Она пока летит в самолете и не подозревает, что на нее подали запрос в Интерпол. Мальчишки, которых она наняла в киллеры, сегодня ночью раскололись и дали показания. Бедная Лиза! И почему люди бывают настолько глупы.
— Это глупая, бедная Лиза устроила твоего мужа в фирму Ведомского?
— Она протежировала Степу, а Лариса Витальевна расписала Максу его деловые качества и помогла ему стать вторым заместителем.
— И завтра-послезавтра он станет главой фирмы «Фаэтон», — догадался я.
— Умничка! — похвалила совсем уже окосевшая Шурка. Я заметил, что при домочадцах она старалась не курить, а сейчас не успевала загасить одну сигарету, как тут же принималась за другую.
— Но все это чистая случайность! Просто повезло, так расположились небесные тела!
— Ты меня считаешь идиотом? — Больше не было холодной, влажной руки, которая могла бы меня остановить. — Ведь это ты положила черный мундштук в ящик письменного стола инженера Широкова! И не тринадцать лет назад, а совсем недавно! Ты сыграла на комплексе Лизы, возбудив в ней болезненную ревность! Ты посоветовала ей нанять частного детектива, твоего знакомого, которого тут же обработала, связав обещанием! И в результате Лиза получала от меня только часть информации. Ты планомерно натравливала ее на Ведомского!..
— Довольно-довольно!..
Во время моего монолога она не прекращала смеяться.
— Довольно молоть всякий вздор! Пожалей их всех, бедненьких-несчастненьких! Они были такими беззащитными, обиженными судьбой! Что ты знаешь о каждом из них? Они достигли своей цели, ступая по трупам! Почему же другим нельзя? Все делается во благо, поверь мне. Ведь Макс давно предлагал Лизе совместный бизнес. Две процветающие фирмы — в единый мощный кулак! Но эта психованная ничего не желала слышать, потому что всегда подозревала его в зависти и корысти по отношению к своему любимому папочке. Мы же, Вавиловы, воплотим в жизнь гениальную идею Макса. И воздадим почести старику. Да упокоится он на небе! Только не думай, что я забываю старых, верных друзей. Лизины бумажки — фигня в сравнении с тем, что ты можешь получить от меня!..
— Ты щедра на подарки, ничего не скажешь. — Я решил идти ва-банк. — Много лет назад подарила Рисочке коллекцию Широкова, получив прекрасный повод для шантажа.
— Что ты несешь?.. — попыталась она возразить, но я не дал ей времени опомниться.