Глава 9
Непростительные ошибки Автоматчикова не прошли для него даром. Его. сняли с работы и отправили в колхоз агрономом. О дальнейшей его судьбе известно лишь то, что он вскоре получил звезду Героя Труда за невиданный урожай кукурузы и овса.
Вельцевул Дзюба все еще находился в больнице. Неотступно при нем дежурила Нюся. Раза два заглядывал сам Бомбардировщиков, которому не терпелось, чтобы Дзюба скорее выздоровел. Дел было еще много. На свободе оставался «связной», но «связной» ведь послан «кем-то», значит, должен быть и резидент. А время не ждало. Скоро должна была отправиться новая экспедиция на Нептун. Через неделю Дзюбу выписали, и они с Нюсей в ближайшее воскресение отправились в ЗАГС. Народу — тьма. Были здесь «молодые» всех возрастов и всех наций. Шум, суета, слезы и радости и горя. В углу, под портретом Сталина, дрались двое новоиспеченных супругов. Из обрывков злобных обоюдоострых фраз можно было заключить, что муж непременно хотел спать у стенки, а жена — тоже. Загипнотизированные этим примером, Вельцевул и Нюся по молчаливому согласию одновременно с очередью к столу записей заняли очередь и к столу разводов. Но у них все обошлось благополучно, если не считать того, что когда они протянули паспорта сотруднику ЗАГСа, тот сердито взглянул на них. Дело в том, что Дзюба в свои 22 года был уже трижды женат, а Нюся два месяца назад бросила мужа и четверых малолетних детей. Но старшина, чувствуя заминку, показал удостоверение, и сотрудник сделал все, что нужно, смущенно ерзая в кресле. Свадьбу справляло все Управление, а также были приглашены и герои последних событий — Тигролапов, Забурдаева и Окуляров. Но это не было случайностью. Бомбардировщиков дал задание Дзюбе тщательно следить за Окуляровым, видимо, что-то знал. Дзюба плохо помнил, что было на его свадьбе. Все его внимание было сосредоточено на Окулярове. А тот сидел, как сморщенная луковица, мало пил и был очень печален. В этот момент в другом конце комнаты началась потасовка. Мордырёв напал на Тигролапова и с криком: «Не отдам тебе Февронью Забурдаеву» — опустил тарелку, наполненную студнем из свежей конины, на голову Тигролапова, который сидел спиной к Мордырёву и, ничего не подозревая, мирно беседовал с Забурдаевой. Все смешалось. В самом центре испуганной толпы метался Мордырёв, срывая с себя одежду, и брызгал слюной, изрыгая страшные ругательства. А когда его связали и уложили на кровать, Дзюба стал искать глазами Окулярова. Но того не было. Дзюба бросился в соседнюю комнату и вдруг за шторой услышал приглушенный и страстный шепот. Окуляров уговаривал Нюсю ехать с ним в Америку, обещая ей золотые горы. Дзюба, не помня себя, отдернул занавес и бросился к Окулярову, но тот быстро присел, а затем молниеносно вскочил на подоконник и выпрыгнул в окно. Темнота сомкнулась за его спиной. А в соседней комнате, связанный, пьяно орал Мордырёв: «Позабыт, позаброшен…»
Глава 10
В воскресенье все Управление с утра повалило на стадион. В честь закрытия футбольного сезона команда войск госбезопасности встречалась с командой уголовного розыска. Это были самые популярные команды города, поэтому на матчи шли несметные полчища болельщиков. Большинство из них было конечно за ГПУ, любимцами были Дзюба и Мордырёв. Но вот на поле показались команды, трибуны зашумели, приветствуя своих фаворитов. Игра началась в бешеном темпе. «Уголовники» сразу же бросились в атаку и не выпускали противников из железных тисков. Гол назревал. Один милиционер от восторга начал палить в небо из пистоля. В это время ударили по воротам ГПУ. Вратарь только приготовился схватить мяч, но тут от напряжения, которое было на поле, у него лопнула резинка в трусах. Вратарь сразу же схватился за них, пытаясь поддернуть вверх, но, спасая собственную честь, он не спас честь команды. Мяч был в сетке. Небо раскололось надвое от безудержной пальбы и заволоклось пороховым дымом. Милиция бурно выражала свое удовлетворение. Но игра еще не была закончена. Вперед вырвался центр «уголовки», за ним бросился разбушевавшийся Мордырёв, схватил за трусы и с силой потянул их книзу. Пока на поле царили растерянность и удивление, Мордырёв схватил мяч руками и галопом бросился к воротам соперников. Не добежав пяти метров, он повернулся к ним спиной и, подбросив мяч, через себя, в падении, забил великолепный гол. Судья в это время протирал новые очки, подаренные ему недавно группой болельщиков, и видел только, как мяч влетел в сетку. Гол был засчитан. Трибуны ходили ходуном, и радостные вопли возбужденных болельщиков заглушили возмущенные выкрики милиционеров. А ГПУ разыгрались. Видя, что судья опять схватился за очки, Дзюба выпнул мяч на беговую дорожку и стрелой стал продвигаться по ней к воротам противника. Дойдя до угла штрафной площадки, он снова свернул на поле. Мордырёв подбежал к вратарю и вытолкал его из ворот, а Дзюба, подопнув мяч кверху, красиво забил его головой в верхний угол. Бомбардировщиков сидел в своей ложе и довольно потирал руки. Мысленно он уже объявил Мордырёву благодарность в приказе. Но его занимали и другие заботы, связанные с проведением сегодняшней операции. А план был прост. После игры запереть все входы и выходы и проверить документы у всех тридцати тысяч зрителей. Вероятность поимки шпиона очень велика, нужно только не проморгать. В перерыве генерал дал приказание оцепить стадион и усилить наблюдение. После перерыва инициативой завладели ГПУ. Мордырёв применил сложный финт: противник атаковал, но Мордырёв замахнулся ногой по мячу, тот подумал, что сейчас будет удар, но тут-то Мордырёв его и обманул, он ударил вместо мяча по ногам противника. В следующий раз он уже поступил наоборот: замахнулся по ногам, а ударил по мячу. Теперь «уголовники» играли против солнца, и вратарь их надел кепку. Мордырёв залез незаметно в офсайд, подкрался к вратарю сзади и, сдернув с головы кепку, убежал в поле. Но это не помогло, до конца игры счет не изменился.
Началась проверка документов. Примерно через двое суток она закончилась, и все это время Бомбардировщиков сидел в судейской комнате, не смыкая глаз. Но вот к нему принесли подозрительные документы. Паспорт был в нормальном состоянии, только на фотокарточке красовалась чернильная клякса. Генерал насторожился. Он уже знал, что американская разведка в последнее время иногда пользуется тонким приемом: дают шпиону чужой паспорт, а чтобы того не узнали на личность, карточку, якобы случайно, замазывают чернилами. Но генерала не проведешь, он на таких вещах собаку съел, года два назад, у соседей-вьетнамцев. Он попросил привести обладателя паспорта. Ввели задержанного. Бомбардировщиков с кислой миной уписывал квашеную капусту, задорно поблескивая золотым зубом. «Присаживайся, гостем будешь. Угощайся». Но тот покачал головой. Вдруг глаза его заблестели, и он проговорил с робкой надеждой в голосе: «Мне ба редьки с луком, да с огурцом, да с картошкой». Генерал с тоской посмотрел на собеседника, глаза его повлажнели. «Нету, брат, нету», — и тяжело вздохнул. Они еще немного посидели, и генерал неожиданно произнес, с жесткой ноткой в голосе: «Вот если скажешь, зачем и кем ты послан в нашу страну, тогда дадим тебе вдоволь редьки с картошкой жареной и огурцами». Задержанный хлюпнул носом: «Да ить как скажешь-то, ить они меня потом убьют», — и навзрыд заплакал, горестно выщипывая волоски из жидкой бороденки. Генералу стало жаль его, и он похлопал шпиона по спине, обрезавшись об острую лопатку, выпиравшую из-под пиджака диверсанта. «Не бойся, дружище, защитим». И успокоенный шпион рассказал, что он был связным, но бумаги оставил в тайнике, а резидента в глаза не видел. Больше взять с него нечего было, и генерал махнул рукой. Шпиона увели.