«ЕСТЬ МНОГОЕ НА СВЕТЕ, ДРУГ ГОРАЦИЙ…»
Существует на просторах Интернета одна удивительная страна под названием «Самиздат» ( www.zhurnal.lib.ru — библиотека Максима Мошкова) Она фантастическая: потому, что она не реальна, находится в виртуальном пространстве. Она фантастическая потому, что в ней «проживают» почти две тысячи авторов-фантастов. Она фантастическая, потому что ее жители никогда не встречались в жизни и вряд ли увидятся друг с другом, в мире реальном они живут в разных странах: в Англии и России, на Украине и в Израиле, в Германии и Литве, США, Беларуси и Китае, но каждый день собираются вместе и рассказывают тем, кто хочет их слушать, фантастические истории.
«Есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам…»
Авторы журнала «Самиздат» (СИ) не профессиональные писатели. Но они любят фантастику. Они талантливы. И поэтому создают рассказы и повести, которые могут и удивить, и порадовать читателей.
Сегодня, уважаемые читатели, мы представляем на ваш суд произведения трех молодых авторов-фантастов СИ.
Наталье Нечипоренко 23 года, она родилась и проживает в Литве. Работает в банке администратором PCS, учится на экономиста. Наталья пишет много стихов, сочиняет песни. Но вот попробовала себя в фантастической прозе, и появился хороший рассказ «Добрый человек».
Виталий Романов проживает в Санкт-Петербурге, ему 34 года, инженер компьютерной компании. Литературным творчеством занимается более 10 лет. Его произведения отличает мягкий лиризм, философичность, психологизм описания внутреннего мира героя… Впрочем, достоинства его прозы прекрасно представляет рассказ «Реквием по самому себе».
Константин Прокопов, программист-аналитик, ему 23 года, проживает на Украине, в Харькове. Пишет с 16 лет. Его рассказ «Наверно, Бог» особое явление в фантастической прозе. Жанр короткого рассказа, в котором оригинальная юмористическая идея раскрывается в последних строках, в один миг преобразуя читательское восприятие прочитанного, сегодня редкость, так иногда пишет Шекли, но вот у современных русскоязычных авторов рассказ-анекдот не встретишь.
Как-то один писатель сказал: «Легко критиковать автора, трудно оценить его». Молодым авторам-фантастам, критики, думается, хватает. Давайте оценим их произведения по достоинству.
Игорь ГЕТМАНСКИЙ
ДОБРЫЙ ЧЕЛОВЕК
«Давно это было, еще до того, как старый Эрл убил последнего дракона», — так говорят наши старики, когда вспоминают молодость.
Сам я драконов, понятно, не видел, да и не очень-то в них верю. Такой я человек: пока не увижу своими глазами — не убедите меня. Вот, скажем, лесные духи или там водяные — это еще куда ни шло. Сам сколько раз по лесу кружил, в трех соснах заблудившись. Не иначе, лесная нечисть постаралась… Или когда наш пастух полез купаться в озеро и не выплыл. И чего, спрашивается, полез? Всем известно — нехорошее озеро, живет в нем тварь с дом величиной, рыбой питается, но при случае и человека сглотнет, не подавится. А он, дурак, говорит: вот я проверю, что там за чудище. Назло пойду… И все, больше не видели его. Так вот, это действительно правда. Я того пастуха сам лично знал.
Да, у нас в горах еще и не то бывает. Да и на равнине не лучше. Вот, скажем, эльфы. Эти, говорят, в лесу живут, и добра от них не жди. Не знаю, сам не видал (ну и ладно, не больно-то и хотелось!), а вот голоса всякие странные — как же, слыхал. Вроде поет кто-то, а кто? Или, к примеру, огни болотные… Кто их разберет. По молодости было любопытно, да потом-то поумнел, понял: лучше в эти колдовские дела не лезть, голова целее будет.
Так-то оно так, но иногда и засомневаешься. Вот драконы. Уж больно подробно о них рассказывают, все-то известно: и что бывают они ползучие, вроде здоровенных змей, или крылатые — эти всего страшней. И говорят-то они по-человечески, и огнем плюются, а еще — до золота они больно жадные. Говорят, тот последний-то к нам как раз и прилетел за золотом — в те времена у нас его много добывали, и двор у Эрла был богатый. Дракон, говорят, к Эрлу припожаловал ночью и давай все кругом палить — хотел всех поразогнать, а кого и зажарить живьем, а потом спокойненько в Эрловых сундуках покопаться. Ан нет, не вышло. Эрл и сам не промах, взял и подстрелил дорогого гостя. Стрела, видать, была заговоренная — простой-то стрелой драконову шкуру не прошибешь, это всем известно. Ну, старый-то Эрл и сам вроде маленько колдовством баловался…
Вот и решай: правда или нет. Не верю я в драконов и колдунов недолюбливаю, но по развалинам старого замка сам в детстве шастал — так вот там по сей день трава не растет, все выжжено. Даром что полвека прошло…
Да ну их, драконов. Сейчас-то ни одного нет, это точно. А у нас и без них жизнь уж больно веселая пошла…
Ну вот, опять полезли мысли грустные. Казалось бы, живи да радуйся: кончилась война, живы остались, дня через три до дому дойдем — чего еще надо? Правда, дома-то меня никто не ждет, всех родных еще в ту, прошлую войну поубивали. Но все же — на родную землю вернусь.
…Да надолго ли он, мир-то этот? Вот идем мы на север, в горы, и ребята мои рады-радешеньки, а мне невесело. Пройдет время, и снова наш молодой эрл с южным соседом сцепится. Из-за чего? Известно, из-за земли. Им, эрлам, хорошо. Знай командуй, а нам опять в ополчение идти и жизнь свою продавать задешево. В этот-то раз южный эрл сам на нас напал — и чего ему не сидится в своих болотах? Я его, эрла тамошнего, своими глазами видел. Это когда мы в ихнюю столицу вошли и они, эрлы-то, мир заключали при всем честном народе. По мне — так надо было эту самую столицу спалить, чтоб неповадно им было на наши земли лезть. Но меня, понятно, никто не спрашивал. Наш эрл ихнего наследника в плен взял, а потом обменял на кого-то там из знати, да еще выторговал себе кусок земли до южной границы Серого леса — и все. Разъехались эрлы, войска по домам распустили. Но чует мое сердце, недолго будет болотный эрл обиду терпеть…
Вот идут ребята, те, что в живых остались, — едва половина отряда. Сопляки, только о том и думают, как к девкам своим вернутся. Нет им дела до того, что дальше будет. Ну и ладно, пусть пока порадуются. Я-то знаю: тяжелые времена еще не кончились. Сколько полей разорили, домов пожгли — как жить людям? Будет голод, но будет и холод, как говорил старый Нед, светлая ему память.
Парни мои, хоть и малолетки, на войне другими людьми стали. Совсем не те пацаны, что весной из деревни ушли. А сам я? Раньше-то меня все больше не по имени, а просто Треплом звали, больно любил язык почесать. Теперь, как вторую войну прошел, все больше молчу. Только сам с собой, в мыслях, иногда как начну рассуждать — и, бывает, до такого додумаюсь… Да сейчас уж лучше совсем ни о чем не думать, расстройство одно.