Я села за стол, пододвинула к нему пепельницу, руки положила на колени, чтобы он не видел, как они дрожат.
— Так что вам угодно? — спросила я.
— Ты действительно хозяйка?
Я кивнула.
— Приятно познакомиться. — Он скорчил гримасу, которая, возможно, означала улыбку. — Я видел, что здесь идет ремонт. Решил пожелать вам удачи на новом месте. Сколько вы уже работаете? Три-четыре недели?
— В воскресенье будет четыре, — ответила я. — Вы живете неподалеку?
Он вновь сунул сигару в рот, затянулся, выпустил струю дыма, пусть и не прямо мне в лицо, но в мою сторону.
— Да, я здесь живу. С рождения. Неужели никто не сказал тебе о Большом Чарли?
— Нет, — покачала я головой. От табачного дыма мне стало не по себе. А может, от его бесстрастного голоса. Я уже понимала, что его появление здесь — никакая не ошибка.
— Так вот, я — Большой Чарли. Это моя территория. Я тут приглядываю за всеми, я и мои парни. При необходимости одалживаем деньги. Следим за порядком на улицах. Чтобы никто не разбил вашу витрину и не ограбил вас, когда в половине одиннадцатого вечера вы несете выручку в банк.
По моему телу пробежала дрожь. Откуда он знал об этом? Наверное, следил за мной. Или посадил мне на «хвост» одного из своих парней.
Он вновь улыбнулся.
— Мы приглядывали за вашим заведением, чтобы понять, как у вас идут дела. Молодая пара, начавшая свое дело. Я рад, что выбрали именно наш район. Я слышал, и готовят здесь вкусно. Необычно, но вкусно. Надо бы как-нибудь попробовать.
— Надеюсь, что попробуете, — просияла я.
— И происшествия нам не нужны. Разбитое окно, сломанная рука, пожар на кухне, не так ли?
— Разумеется.
— Естественно, зачем лишние хлопоты в самом начале пути. Если все пойдет наперекосяк, вам, возможно, придется закрыть ваше заведение. Такое случилось с сапожником на Пятой улице.
Опять я задрожала. Представила себя со сломанной ногой или рукой, даже пальцем. А если они изобьют Майка?
— Вот мы и будем вас охранять. Я приставлю к вашему ресторану своего человека. Витрины останутся в целости. Выручку вы донесете до банка. Если возникнут проблемы, милости прошу ко мне. Большому Чарли. Это входит в условия сделки.
От табачного дыма и его слов голова шла кругом. Рэкет! Большой Чарли хотел охранять меня от Большого Чарли. Только этого нам сейчас и не хватало. Мы едва сводили концы с концами.
— М-м-м-м. И сколько это будет нам стоить? — смиренно спросила я.
Он откинулся на спинку стула.
— Пятьсот долларов в месяц.
Я ахнула.
— Столько я заплатить не смогу.
— Сможешь. Может, не сейчас. Но, когда встанете на ноги, наверняка. Послушай, я не собираюсь подрубать сук, на котором вы сидите. Даю вам пару недель на разбежку. А за деньгами приду в конце следующего месяца. Как насчет этого?
За месяц мы действительно могли, встать на ноги, подумала я. Мы рассчитывали, что выручка составит от одной до двух тысяч в месяц. Если отдать пятьсот долларов, прибыли не будет вовсе. Мне требовалось время, чтобы подумать, найти способ нейтрализовать угрозы Большого Чарли. Я не имела права на ошибку. Но он не собирался уходить без моего ответа.
Наконец, я встала из-за стола.
— Мне надо на кухню. Мой помощник один не управится. Останетесь пообедать?
Поднялся и он, после очередной затяжки.
— Пожалуй. Посмотрю, так ли хороша здешняя стряпня.
— Сигару, пожалуйста, оставьте здесь, — твердо заявила я. — В зале у нас не курят.
Майк понял, что я расстроена. Вопросительно изогнул бровь, когда я проходила мимо, но объяснять времени не было. Следующие два часа я колдовала на кухне, но Большой Чарли не выходил у меня из головы. Что делать? Платить? Рискнуть? Решения не находилось.
Время от времени я выглядывала в зал. Большому Чарли обед понравился. Он одобрительно кивнул, съев дораду в миндальном соусе, и улыбнулся, попробовав торт с яблоками.
Когда подали кофе, он полез за сигарой, но, должно быть, вспомнил мои слова, и она осталась в кармане. Чек я принесла ему сама.
— Что скажете?
— Очень хорошо. Еда потрясающая. Становлюсь вашим постоянным клиентом. — Он вытащил толстую пачку купюр, заплатил по счету и оставил более чем приличные чаевые Марии.
Надо сказать, что угроза Чарли бизнесу не повредила. Потому что я становлюсь к плите, когда нервничаю. И на следующий день я придумала три разновидности моего основного паштета. Но решения не нашла.
Когда Большой Чарли пришел в следующий раз, я сама приняла у него заказ, как у самого уважаемого клиента. Порекомендовала «Эскалоп охотника», одно из моих новых фирменных блюд. Его следовало назвать «Эскалоп Большого Чарли» потому что он не выходил у меня из головы, когда я придумывала это блюдо.
— Восхитительно, — прокомментировал Большой Чарли, покончив с эскалопом. — Никогда не ел ничего подобного. Что это было?
— Телятина. Грибы, помидоры и винный соус с придуманным мною сочетанием трав.
— Ага. Мама готовила что-то такое. Только называла это блюдо «скаллопини». Когда я был маленьким, оно мне не нравилось. Но то, что творите вы… — Он поцеловал два пальца и поднял их вверх. — И цены разумные. — Он наклонился ко мне. — Могли бы брать и больше. На три-четыре доллара с порции. Тогда и со мной расплатились бы без труда.
— Не могу, — покачала я головой. — Клиентуру нам не удержать. Студенты не смогут приходить к нам. А кто их заменит — не знаю.
— Ты об этом подумай. — В его голосе слышались отеческие нотки. — У тебя еще есть время, помнишь?
— Конечно. Разве такое забудешь?
Большой Чарли приходил регулярно, дважды в неделю. Я не хотела его видеть, а тем более кормить. С другой стороны, я гордилась своим мастерством. И мне льстило, что Большой Чарли по достоинству оценил мой талант.
Однако я постоянно думала о том, как бы избавиться от Большого Чарли. Подсыпать ему яду в кофе? Ударить ножом? Я не могла поставить и мышеловку. Где уж мне убить человека.
Постоянное напряжение положительно сказывалось на моих кулинарных достижениях. К радости постоянных клиентов «Рошели» они получали одно новое блюдо за другим. Мы не планировали приглашать ресторанных хроникеров, но кому-то из них о нас сообщили. Может, их направил к нам сам Большой Чарли. Короче, после того как о нас написали, не имело смысла отрицать, что мы состоялись как рестораторы. Попасть к нам без предварительной записи уже не представлялось возможным. Однако прибыль оставляла желать лучшего. И мы не могли поднять ее, не увеличив цены, не понизив качества продуктов и не сдвинув столики. Тогда мы смогли бы без напряга расплатиться с Большим Чарли, но он наверняка повысил бы стоимость своих услуг. А меня приводила в ярость одна мысль о том, что я должна делиться с ним прибылью.
Раз за разом мы с Майком обсуждали сложившуюся ситуацию, но на ум не приходило ничего путного. В результате Майк заявил, что принять окончательное решение должна я.
— Ты — шеф-повар. Ты хозяйка. Ты — Рошель. Или мы платим, или нет. Мы можем продать ресторан. Я всегда могу вернуться в Департамент социальной защиты. Ты тоже найдешь работу. С голоду мы не помрем. Не придется вкалывать от зари до зари. И вряд ли мы найдем смерть на дне реки в бочке с бетоном.
— Но мы не можем сдаться. Мы вложили в ресторан всю душу. Именно таким я его себе и представляла. Я не могу его отдать!
— Тогда мы ему заплатим, дорогая. — Майк нежно обнял меня. Такие мужчины, если и встречаются, то лишь один на миллион. — Не стоит из-за этого нарываться на неприятности. Он из тех, кто держит слово. Я это чувствую.
В предпоследнюю перед назначенным сроком пятницу я подавала баранину, фаршированную рисом с розмарином. И я решила проблему, которая мучила меня не один год — чем заменить трюфели.