Ну и что с того, что Аманда предлагала переехать к ней, а я отказал? Не понимаю, почему на этом надо зацикливаться. У нее были другие соседки, которые, как она знала, раньше пытались со мной флиртовать. Это не останавливало от упрашиваний, а я всегда отказывал.
Джози, с другой стороны, живет одна, и это меня бесит. Я буду скучать по жизни с парнями, да и наш дом ближе к кампусу, но дорога от дома Джози на самом деле не так уж и плоха.
— Ладно, у меня один вопрос, — Пен оглядывает комнату. — Кто теперь будет здесь жить?
Мы с парнями пожимаем плечами. Все вышло спонтанно, и вряд ли они предложат это место кому-то еще. Кажется, я слышал, как Грей говорил, что превратит комнату в дополнительную гардеробную или что-то вроде того. Особенно теперь, когда щедро вызвался оплачивать мою часть счетов. Я сказал, что это лишнее, Джози ведь не позволяет мне платить, но он отмахнулся.
— А как вы относитесь к тому, чтобы впустить сюда девушку?
— Нет, — одновременно отвечаем мы с Энджелом.
— Почему? — хмурится она.
— Потому что тебе придется жить с кучей парней, — поясняю я, хотя это и так очевидно.
Я им доверяю, но знаю, что Пен здесь не выживет. Парни обожают приводить девушек, а Кай и Энджел вообще могут беззастенчиво шляться по дому голышом. Есть еще Ноа, умеющий быть мудаком, и хоть с Пен никогда не был груб, я легко представляю, как она сделает что-то, что его взбесит. Грей же раз на нее пялился. Пен ищет отношений, а он нет. Все кончится тем, что он разобьет ей сердце, а это последнее, чего я хочу.
— Вау. Я даже не задумывалась. Вы хотите сказать... — она саркастически протягивает и, направив указательный палец вниз, добавляет: — что у вас у всех есть пенисы? — потом делает этим пальцем круг по комнате, глядя на нас с нарочитым недоверием.
Я смотрю на нее без тени улыбки, но Кай и Грей тут же прыскают.
— Я более чем готов вас познако...
— Не смей заканчивать эту фразу, Грейсон, — предупреждаю я, хмурясь.
Он поднимает руки в притворной капитуляции. Именно поэтому я этого не допущу.
— А что не так с твоим жильем? — спрашивает Энджел, искренне недоумевая, как и я.
— Вы ближе к кампусу, и места больше, — она пожимает плечами, отводя взгляд. — Я буду платить по счетам.
— Если это из-за бывшего, то...
— Нет, — резко обрывает Пен и прожигает его взглядом. — Дело не в нем. Мне просто нужно больше пространства, а у вас его навалом, — она смотрит на парней, ища поддержки, но под моим взглядом они синхронно качают головами.
Пен усмехается.
— Вы козлы.
— Прости, милая. Может, в другой раз, — подмигивает Грей.
Она показывает ему средний палец.
— Так или иначе, вы с Джози... — снова начинает Кай.
— Завязывай. Мы друзья, — обрываю я, но Грей только подливает масла в огонь.
— Напомнить, как ты двинул Брайсону за то, что тот обозвал Джози сукой?
Пен смотрит так же яростно, как я чувствовал себя тогда.
— Он что сделал?
Я-то думал, что сестра обожает драму, но парни, похоже, любят ее не меньше: наперебой вываливают все подробности про Аманду, Брайсона, Джози и меня, про тот удар в раздевалке, про то, как Джози порезала ему шины, и про все остальное. Даже Ноа выглядит заинтригованным. Твою же мать.
— Ты не стал бить Брайсона, когда речь шла об Аманде, а вот ради Джози...
— Не надо, — ворчу я. — Мы просто...
— Друзья, — легкомысленно протягивает Пен, изображая кавычки пальцами. — Конечно, «друзья», но ведь «просто друзья» не хранят в кошельке один потерянный страз. Просто говорю.
— Пенелопа, заткнись, — выдыхаю я, когда на меня разом уставляются все присутствующие.
— Что ты имеешь в виду? — Грей звучит слишком заинтересованно.
— С вас хватит. Я ухожу, — я хватаю последние две коробки, но Кай успевает всунуть еще один вопрос:
— А что, если Джози сама захочет тебя? Что тогда?
— Что значит «что тогда»? — раздражаюсь я больше, чем хотелось бы.
— Что, если... Джози захочет тебя, и, допустим, ты ее тоже... что тогда?
— Кай, скажи прямо. Ты бы переспал с Джози, если бы она попросила? — Грей поднимает бровь.
Да.
— Нет. Спокойной ночи.
28
Джозефина
— Все в порядке?
— Ага, нормально, — Дэниел неуверенно показывает большой палец, поправляет очки на лбу и спускается по ступенькам в воду.
Я захожу в бассейн чуть позже, когда он уже находится внутри. Вода едва достает Дэниелу до пояса, но по побелевшему лицу можно подумать, будто он уже видит приближение своего конца.
— Эй, ты должен быть со мной честен. Обещаю, я не стану тебя осуждать, — я беру его за руки. — Чтобы все получилось, ты должен доверять мне. Иначе не смогу тебе помочь, а мне очень этого хочется.
На его лице появляется тревожная, неуверенная улыбка.
— Прости, я... да, я немного нервничаю, — его взгляд скользит к нашим сплетенным пальцам и задерживается там, пока дрожь в руках не стихает. Когда он снова поднимает глаза, улыбка кажется и ощущается куда спокойнее. — Я нервничал, но теперь все хорошо, — поправляется он.
— Обещаю, я не заставлю тебя делать ничего безумного. Но если почувствуешь дискомфорт, говори. Я могу подстроиться и изменить подход, но ты обязан говорить со мной, хорошо?
Он кивает, и я замечаю, как расслабляются его широкие плечи.
— Хорошо, Джоз, буду. Обещаю.
Сегодня второе занятие по плаванию, и я надеюсь, оно пройдет без накладок. Я несколько раз проверяла и прогноз погоды, и приложение, никаких штормов не обещают.
Все еще держа его за руки, я медленно веду Дэниела прочь от ступенек.
— Я не поведу тебя на глубину, но нужно, чтобы вода доходила хотя бы до груди. Я хочу, чтобы ты попробовал пускать пузыри под водой.
Его пальцы сильнее сжимают мои, но Дэниел не отстраняется. Послушно двигается следом.
— Ты молодец, Гарсия, — хвалю я, когда вода доходит ему до груди. Из-за его роста у ступеней нам не разместиться. — Правда, молодец.
Его лицо светлеет, улыбка становится увереннее.
— Но я же еще ничего не сделал.
— Ты доверяешь мне, а это самое важное во всем процессе, — приятное тепло разливается по всему телу, но вскоре превращается во что-то другое. Я не позволяю себе задерживаться на этом ощущении и возвращаю внимание обратно к нему.
— Тебе легко доверять, — его большой палец под водой скользит по моим. — Благодаря этому все кажется не таким пугающим.
Я с трудом удерживаю гордую улыбку после его комплимента.
— Посмотрим, останется ли у тебя это чувство после урока.
Следующие тридцать минут мы тренируемся: пять секунду он пускает пузыри под водой, потом я заставляю его держаться за край бассейна, лежа на воде. Дэниел выглядит расслабленным, но я пока не рискую отпускать его одного или давать доску. И все же он и правда хорошо справляется.
— Надеюсь, я не отнимаю у тебя время, — говорит он, снова выпрямляясь. Дэниел сдвигает очки на лоб и проводит ладонью по мокрому лицу.
Я стараюсь сохранять профессионализм, но он делает это мучительно сложным. Лицо и без того слишком привлекательное, а теперь добавь к этому пресс и рельефное, мускулистое тело, из-за чего приходится буквально силой удерживать взгляд на его глазах.
Будь у меня отдел кадров, меня бы наверняка уволили или хотя бы вынесли выговор.
Я встряхиваю головой и хмурюсь, услышав его слова.
— С чего ты это взял?
— Потому что мы занимаемся минут тридцать, а я только и делал, что пускал пузыри и держался за край, — он проводит рукой по затылку. Щеки заметно порозовели. — Тридцать минут жизни, которые ты уже никогда не вернешь.
— Мне нравится это делать, — я хватаю его за бицепс – клянусь, не ради того, чтобы пощупать, хотя, черт возьми, это и правда очень приятно, – а чтобы подбодрить. Он подается вперед, навстречу прикосновению, и взгляд прожигает меня насквозь. — Знать, что однажды ты научишься плавать, бесценно. Так что нет, ты не отнимаешь у меня время. Как и во всем остальном, мы должны начинать медленно: сначала пузыри, потом край бассейна, потом доска, и только когда почувствуешь уверенность, сможешь плыть сам. А пока что это были одни из лучших тридцати минут в моей жизни.