Солнце падает на его лицо под самым удачным углом, и оно словно светится. Щеки горят еще ярче, а глаза напоминают два глубоких озера меда. Густого, сладкого, всепоглощающего и пылающего.
— Ты точно умеешь заставить парня почувствовать себя особенным, — он проводит пальцами по влажным прядям, и от этого бицепс подергивается, по руке скатываются струйки воды.
— А комплименты разве с этим не справлялись? — я поднимаю бровь.
Уголок его губ дергается, но взгляд становится все темнее.
— Справлялись, но эти слова стали вишенкой на торте. Так что продолжай. Мне очень нравится слышать, как, по-твоему, хорошо у меня получается, Джозефина.
— Это еще нужно заслужить, Дэниел, — не стоило произносить это так, медленно и с намеком, но слова сорвались именно в такой форме.
На его лице появляется кривая ухмылка, и в этой неровности есть что-то, отчего тело будто... сжимается. Все внутри натягивается, словно я в тесном ящике, а воздух вокруг густеет, становится обжигающим, отчего дышать лишь труднее.
Я вдыхаю соленый воздух, надеясь, что он создаст хотя бы видимость того, будто не веду изнуряющую борьбу сама с собой. Но от следующих слов ящик лишь сжимается теснее.
— Я готов на все, — произносит это так буднично, словно во фразе нет того двусмысленного подтекста, который мы оба прекрасно слышим.
Следующие тридцать минут в бассейне мы притворяемся, что ничего не произошло, потому теперь живем вместе. Мы больше не просто соседи по комнате, а друзья.
Помимо уроков плавания, я уже давно не чувствовала ничего подобного. Хотя, если честно, не уверена, что слово «давно» здесь вообще уместно, поскольку я даже не помню, когда в последний раз ощущала себя живой. Будто действительно в собственном теле, а не наблюдаю со стороны, как жизнь проносится мимо.
Пустота в груди никуда не делась, даже наполовину не исчезла, но я чувствую хоть что-то, и этого достаточно, чтобы не бояться просыпаться по утрам. Я не знаю, как это назвать, но я чувствую... себя нормально.
А «нормально» – это больше, чем я чувствовала когда-либо.
— Ну и как я справился? — спрашивает он, плюхаясь на шезлонг после часового занятия.
Я выжимаю воду из волос, стараясь не отводить взгляд от его лица и не позволять ускользнуть вниз, куда так и тянет. Не понимаю, почему это дается с таким трудом. Он же просто парень... просто парень, который удивительно тверд во всех нужных местах, с прессом, будто выточенным, со светло-коричневой кожей, сияющей на солнце, и с улыбкой, от которой в груди екает.
— Это еще один способ выпросить похвалу? — дразню я, принимая протянутое им полотенце.
— А что? Работает? — он отбрасывает влажные пряди, но те тут же снова падают на лоб. На кончике одной из них повисает капля, и возможность смахнуть ее искушает, но я не поддаюсь.
— У тебя что, фетиш на похвалу, о котором я не знаю?
— Не знаю, но я не против это выяснить, — усмехается он.
Не знаю, насколько всерьез он сейчас шутит, но мозг все равно улавливает это приглашение. Все тело напрягается, между бедер нарастает пульсация, но я не ерзаю и не сжимаю ноги, чего отчаянно хочется.
— Не стоит. Ты слишком навязчив, чтобы быть в моем вкусе, — равнодушно бросаю я.
Он даже вздрагивает, прижимая ладонь к груди.
— Навязчив? Джозефина Резендис, я могу быть кем угодно, но только не навязчивым.
Тихий смешок срывается с губ.
— Ну да, конечно, Дэниел Гарсия.
— Не путай мою уверенность с навязчивостью, потому что я с огромным удовольствием покажу, насколько ненасытной51 могу сделать тебя саму, — мышца на его скуле дергается, а взгляд медленно, с ленивой томностью скользит по мне. На этот раз я не выдерживаю и переступаю с ноги на ногу, сжимая бедра.
Я пыталась скрыть это, но знаю, что он заметил по тому, как сжалась его челюсть и дрогнуло дыхание.
К счастью, нас спасает вибрация его телефона на столе. Пока Дэниел отвечает, я беру очки и уношу в маленький сарайчик, купленный для плавательного снаряжения.
Когда выхожу, воздух уже не наэлектризован так, как минуту назад. Дэниел подходит с улыбкой на лице и делает вид, будто совсем недавно ни на что не намекал.
— Иди переодевайся или можешь ехать так, — на этот раз его взгляд не скользит по мне, и я вроде должна радоваться, но в животе неприятно холодеет. Я не должна хотеть, чтобы Дэниел смотрел на меня, но хочу.
Мы друзья.
— Что за приказной тон? Куда мы едем?
Он ухмыляется, берясь за концы полотенца, перекинутого через шею.
— На пляж, играть волейбол с парними, ужинать, а потом они отправятся плавать.
Я отступаю на шаг, и приятное тепло внутри разом улетучивается.
— Спасибо за приглашение, но я лучше не поеду. Не хочу встретить Брайсона или...
— Там будут только мои бывшие соседи. Мы собираемся за пару недель до костра52 и старта сезона. Традиция еще с первого курса. Только мы, хотя иногда Пен приходит с подругами. Она сама хотела тебя позвать, но я сказал, что передам. Хотел вчера, но с переездом вылетело из головы.
— Я лучше останусь и...
— И что ты будешь делать?
Тупо таращиться на письмо от Моники Джеймсон и размышлять о жизни. Я так и не ответила ей и избегаю встреч в кампусе. Знаю, что должна отказаться от предложения, но не могу себя заставить.
— Завтра понедельник, у меня занятия, и...
— Как и у меня, но ты все равно поедешь. Ладно?
— Но...
— Pero nada. Vas a venir conmigo. Ve agarrar tus cosas y apúrate53, — здесь нечего обсуждать.
Следовало бы сказать, что он не имеет права мной командовать, ведь ненавижу, когда мужчины указывают, что делать... но это Дэниел, и мне чертовски сильно нравится.
29
Джозефина
Я отдаю пас Дэниелу, и тот подпрыгивает, с силой отбивая мяч. Никто на той стороне не успевает даже двинуться, пока мяч не врезается в песок.
Позади нас Ви и Кайноа оглушительно празднуют вторую победу, а из колонки Дэниела гремит Pa’Que Retozen Тего Кальдерона.
— Да быть этого не может, — Грейсон ошеломленно таращится на нас, вцепившись пальцами в растрепанные волосы.
— О, еще как может, — усмехается Дэниел и протягивает мне сжатый, весь в песке кулак.
Я не злорадствую, как остальные, но все же стукаю его кулак своим и прикусываю губу, чтобы не расхохотаться прямо в лицо другой команде – Пен, Энджелу, Грейсону и Ною – которые сейчас горячо спорят о провальной тактике.
Хотя спорят в основном Пен и Энджел. Грейсон выглядит так, словно его только что огрели этим поражением по голове, а Ноа откровенно скучает.
— К-как? Вы раньше играли в волейбол? — он щурится, глядя то на меня, то на Ви, и в голосе звучит явное подозрение.
Виенна смеется, смахивая песок с живота.
— Я же говорила, что нет, но играть куда проще, когда не делаешь этого по правилам, — она играла, но знать об этом необязательно.
— Я просто не люблю проигрывать, поэтому и не проигрываю, — добавляю я.
Он фыркает.
— То есть вы хотите сказать, что я лузер?
— Да, — хором отзываются Кайноа и Дэниел.
— Ты просто не так уж хорош, Грей. Смирись с поражением, — Кайноа цокает языком, пытаясь сохранить серьезность, но губы предательски расползаются в ухмылке.
Пока Грейсон тщетно оправдывается перед парними, мы с Ви отходим в сторону попить воды.
Мы уже почти час на пляже, и я, к своему удивлению, чувствую себя нормально. Обычно бы стушевалась, но здесь все милые. Разве что Ноа молчаливый, но Дэниел уверяет, что он всегда такой. Не то чтобы я могла его осуждать, сама ведь чаще помалкиваю.