— Да, Джозефина? — его голос легкий, поддразнивающий, но с оттенком превосходства.
— Неуважительно прошу, отвали, — мой же совсем не такой.
Он запрокидывает голову и смеется.
— Мне нравится, когда ты злишься.
— Я думала, нравится, когда тебя хвалят? — говорю я тише и игривее.
— Мне нравится все, что ты делаешь, — таким же тоном бормочет он. Потом подмигивает, и мы расходимся.
Мы собираемся в паре шагов от океана после еще трех раундов волейбола.
Эти игры оказались самыми напряженными, но и самыми веселыми за, честно говоря, все мое существование. Я всю жизнь занималась плаванием и это было интенсивно, иногда даже весело, но никогда не оставляло во мне такого чувства, какое я испытываю сейчас. Пусть мы и проиграли второй раунд, зато взяли первый и третий.
И Грей – он настаивает, чтобы я звала его именно так, прямо как Кайноа, требующий, чтобы его звали Каем, – без устали трубит о нашей победе. Хотя Энджел и Кай твердят, что просто повезло оказаться в команде с нами, девчонками, потому что толку от него, мол, никакого. Но я-то знаю, что это неправда; они просто дразнят его, чтобы позлить, потому что на самом деле Грейсон играет здорово. Думаю, им мучительно признавать это вслух.
— Значит, основание члена просто... — Энджел складывает ладони: одна с полусогнутыми пальцами изображает влагалище, другая же пенис. Он просовывает пальцы в отверстие, а потом сжимает ладонь в кулак.
— И это, по-твоему, должно не дать сперме вытечь? — спрашивает Грей с выражением отвращения, недоумения и любопытства разом.
Не знаю почему, но парни, кажется, и правда увлечены, или, может, просто сбиты с толку. Не уверена, но они все еще обсуждают завязывание.
— Держи, — Дэниел протягивает мне бутылку. — С лимоном. Как ты любишь.
Я вижу, как внутри плавают крупинки мякоти, когда беру ее. В последнее время он делает больше, чем вообще можно считать необходимым, – вот, например, всегда готовит воду с лимоном. Я знаю, что так он выражает благодарность за то, что пустила пожить у себя. Говорила ему, что не стоит, но он не слушает, и я перестала напоминать. Поняла, что проще просто позволить делать это по-своему, потому что все равно он поступит так, как хочет, – независимо от того, нравится мне это или нет.
— Спасибо, — говорю я и делаю пару глотков, как вдруг Дэниел отодвигает сестру, сидящую рядом со мной.
Он буквально втискивается между нами, а она ворчит и толкает обратно. Получается небольшая возня, но Дэниел не двигается с места.
— Знаешь, там вообще-то свободно, — она кивает на промежуток между Ноа и Энджелом.
— Ну так иди и садись туда.
Она закатывает глаза.
— Ты невыносим.
— Тоже тебя люблю, — парирует он надменным тоном, и я не удерживаюсь от легкой улыбки. Не знаю, как Дэниел это понял, но, должно быть, уловил движение губ, потому что теперь смотрит прямо на меня, а теплые янтарные глаза прикованы к моему рту.
Я отвожу взгляд, наблюдая, как Кай и Ноа достают из большого синего холодильника свертки в фольге.
— Ви, Джози, вы когда-нибудь ели спам-мусуби55? — Виенна радостно кивает, а я качаю головой. — Отлично, значит, вам повезло: сейчас попробуете, — он протягивает нам небольшие прямоугольные свертки, а Ноа раздает что-то покрупнее, тоже завернутое в фольгу. — Готовьтесь влюбиться.
Я разворачиваю маленький прямоугольник и понимаю, что это и есть мусуби: он обернут сушеными водорослями, а внутри рис и спам.
Все уже едят, а Кай и Дэниел смотрят на меня в ожидании.
— Перестаньте на меня пялиться.
— Я готовил это с большой любовью, так что должен увидеть, как ты влюбляешься, — объясняет Кай.
— Он всегда странный, — комментирует Энджел с полным ртом.
— А твое оправдание? — спрашиваю я Дэниела.
— Хочу увидеть, как ты пробуешь что-то новое, — он хватает телефон и поднимает его.
Щеки заливает жар. Да быть этого не может.
— Ты что творишь?
— Записываю твой первый опыт поедания спам-мусуби, — в его голосе слышится улыбка, и теперь я сомневаюсь, стоит ли вообще это делать, потому что все уставились на меня.
— Он прямо как папаша. Постоянно так делает. Уверен, у него есть фотографии всех нас в момент, когда пробуем что-то новое. Так что просто не обращай внимания, — Энджел откусывает последний кусок мусуби. Ого, да он умял его за секунду.
— Точно, — фыркает Грей. — Фотографии всех... — он обрывается на кряке, потому что Кай вгоняет ему локоть в ребра.
— Давай, Джоз, попробуй, — Дэниел рассеянно кладет руку мне на бедро. В любой другой момент я бы и не обратила на это внимания, но взгляды всех тут же цепляются за жест. Они застывают, глядя на нас, а через секунду отворачиваются, увлекаясь разговором. Словно почувствовали, что мне отчаянно не хочется излишнего внимания.
Я откусываю и тихо выдыхаю от удовольствия.
— Оу, ничего себе. Вкусно, — я проглатываю и тут же откусываю еще. Кай с довольным видом переключается на разговор с Ви.
Дэниел убирает телефон и отнимает ладонь.
— Правда?
Я киваю, медленно доедая кусочек, словно растягивая удовольствие, и он это замечает.
— Возьми мой, — он кладет его мне на колени и разворачивает что-то покрупнее, тоже в фольге.
— Нет, я не хочу...
— Да я их уже море съел. И потом, у нас еще тортас56, — он разворачивает фольгу, и, конечно же, под ней оказывается тортас.
— Спасибо... то есть, правда очень вкусно, — поправляюсь я, потому что он бросает на меня взгляд, явно запрещающий благодарить.
— Да, пожалуйста, кстати, — безразличным тоном бросает Пен брату.
Он устало вздыхает.
— Я же говорил, что буду занят. Ты забыла про уроки плавания?
— Уверена, Джози бы поняла.
— Поняла бы что? — спрашиваю я.
— Что ты не была бы против отменить урок. Наши родители владеют пекарней и встретились со мной на полпути, чтобы передать булочки для тортас. Дэнни должен был приехать, но не сделал этого, — она смотрит на брата из-под густых ресниц, раздраженная равнодушным пожатием плеч.
Я маскирую удивление, потому что даже не подозревала, что его родители держат пекарню. И теперь, если подумать, кажется, что я на самом деле его совсем не знаю. Хотя это и моя вина: я никогда не утруждала себя вопросами. Всегда было наоборот.
— В следующий раз я схожу, обещаю, Пен, — он мило улыбается, но губы будто не слушаются, словно Дэниел не может решить, стоит изображать радость или нет.
Пен этого хватает, и она отступает, не замечая напряжения в его глазах и плечах. Пока все заняты едой и разговорами, я легким толчком в бок заставляю его повернуться ко мне. Когда Дэниел это делает, я улыбаюсь, и сразу вижу, как напряжение спадает.
Я вопросительно смотрю на него, словно спрашивая, все ли в порядке. Не уверена, получилось ли, но когда Дэниел улыбается мне в ответ, тихо и мягко, без кивка и привычного пожатия плечами, понимаю, что он понял вопрос.
Не следовало бы, но я беру его руку в свою, пока никто не видит, и сжимаю ее. Пытаюсь отпустить, но Дэниел удерживает. Его пальцы отвечают коротким нажимом, прежде чем отпустить окончательно. Мы незаметно придвигаемся друг к другу ближе.
Не знаю, не облажаюсь ли я, но Дэниелу определенно нужен кто-то рядом: друг или человек, которому можно довериться.
О ком бы ни шла речь, я им стану.
30
Джозефина
— Почти готово, — Виенна кряхтит, пытаясь втиснуть правую ногу в бирюзово-серебристый русалочий хвост.
Я с восхищением наблюдаю, как она наконец справляется, наносит кондиционер на другую ногу и запихивает ее в хвост.
— Не могу поверить, что приходится проделывать все это только ради того, чтобы надеть его.
Она устало выдыхает.
— Первый раз я минут тридцать... ну, сорок пять, наверное, возилась. Силикон жутко неудобный; поэтому приходится вымазываться кондиционером с ног до головы.