— Все в порядке?
Мышцы лица напрягаются, удерживая улыбку от падения.
— Все нормально. Просто день был длинный и изматывающий. Я устал, а родители... обожают донимать вопросами. И уверен, это еще не конец. Я, кстати, не рассказывал о тебе. Это все Пен.
— Понятно, — выражение лица Джози каменеет, и она отстраняется. — Что ж... не стану задерживать.
Пожалуйста, не уходи. Хочу закричать, схватить ее за руку, но в голове лишь статический шум, а тело не слушается. Пот скатывается по спине, руки дрожат сильнее прежнего.
— Джозефина, держи, — мама спускается по маленьким ступенькам и протягивает коричневый бумажный пакет с логотипом пекарни. — Надеюсь, тебе понравится пан дульсе59. Я положила несколько любимых булочек Дэнни и еще кое-что. У тебя есть «Фейсбук»?
— Мам, пожалуйста, — предупреждаю я, но она не обращает внимания.
— Я положила в пакет визитку. Когда попробуешь, напиши мне, скажешь, какие понравились, и я пришлю еще.
— Спасибо, — губы Джози растягиваются. В подобие улыбки, и я начинаю ненавидеть себя еще сильнее. — Мне пора. Было приятно познакомиться.
— Тебе не нужно уходить. Нам с Хулио пора работать. Мы позвоним Дэнни позже. Идите, развлекайтесь, и...
— Я подошла поздороваться. Если быть честной, я помогаю русалке, поэтому правда должна идти. Еще раз спасибо за хлеб, — она больше не смотрит на меня и уходит, не дав маме договорить.
Мама подозрительно щурится, упирая руки в боки.
— ¿Qué le hiciste60?
У меня нет сил притворяться, но и на то, чтобы объясняться, их тоже нет.
— Daniel, — произносит она строгим испанским тоном. — ¿Qué pasó61?
Я сжимаю переносицу, выдыхая через нос.
— Nada, nomás que soy un idiota62.
Она сильно бьет меня по плечу.
— Не называй себя так. Что случилось?
Я мог бы рассказать, но тогда пришлось бы заговорить об Эдриане, чего не очень-то хочу. Она начнет волноваться, отец услышит, и мы снова окажемся в гребаном круговороте. Я не вынесу их разочарованных взглядов и горя. Просто не смогу.
Я искоса смотрю на то место, где только что стояла Джози, и живот сводит от чувства вины. Оно поднимается к вискам, причиняет боль. И я заслужил это.
— ¿Te gusta ella63?
Голова дергается, сердце замирает.
— Что? Я... мы друзья и вместе живем.
Она наклоняет голову, нетерпение проступает на лице.
— Об этом мы еще поговорим. Не верю, что узнала от твоей сестры. Но это не то, о чем я спросила.
— Пожалуйста, не начинай, — я стону. — Хватит романтизировать.
— Можешь лгать кому угодно, но я твоя мама. И знаю тебя лучше всех, — она щиплет меня за подбородок и тянет вниз, к себе. — ¿Te gusta64?
— Mamá, por Dios es mi65...
— Говори правду, — не отступает она.
— Я знаю ее всего шесть недель.
— Твой отец знал меня неделю и понял, что я та самая.
— Да, но это другое, — огрызаюсь я, пытаясь вывернуться, но ее хватка железная.
— Она очень милая.
Да, черт возьми, очень.
— Мам, пожалуйста, хватит. Мы просто друзья и соседи.
— Ты не отрицаешь, — она отпускает меня и снова упирает руки в боки. — Не знаю, что ты ей сказал, но лучше как можно скорее это исправить, — она машет рукой, словно веля немедленно идти.
Но я не ухожу. Стою на том же месте и наконец сдаюсь.
— Как папа понял?
Ее глаза на миг расширяются, прежде чем мама берет себя в руки. Она понимает, о чем я.
— Почему бы не спросить самому.
Взгляд цепляется за фудтрак, задерживается на нем, но я качаю головой.
— Нет, ты знаешь, чем все закончится. Лучше я найду ее.
Она обнимает меня и устало вздыхает.
— Знаешь, он очень тебя любит. Ему просто тяжело.
Я обнимаю ее в ответ, ком подступает к горлу.
— Не ври, нам всем было тяжело.
— Он правда...
— Пожалуйста, не оправдывай его, — я отстраняюсь, чувствуя, как в груди закипает злость. — Я тоже его потерял, — цежу сквозь зубы. — Я был там, и расплачиваюсь за это каждый день. Он знает об этом, и совершенно не волнуется, а ты продолжаешь находить оправдания.
— Дэниел...
Я отступаю, ненавидя выражение скорби на ее лице и то, как начинают стекленеть глаза. Черт, стоило промолчать.
— Прости, я... правда прости. Мне пора.
Она выдавливает слабую улыбку.
— Я люблю тебя. Не забывай об этом, хорошо?
— Я тоже тебя люблю, — я ухожу, пока окончательно не выставил себя козлом.
Не знаю, что скажу Джози, но должен ее найти. Я направляюсь к аквариуму, но когда подхожу, ее не обнаруживаю.
— Привет, Дэнни, — Виенна улыбается мне изнутри аквариума.
Я моргаю, пораженный тем, что она выглядит как настоящая русалка.
— Привет, ты не видела Джози?
— Она сказала, что пойдет искать тебя.
Она не вернулась. Молодец, идиот.
— Дэнни, привет, — окликает меня Аманда.
Я слышу, как Виенна что-то бормочет себе под нос, но уплывает к другой стороне аквариума. Я хочу объясниться перед ней, но оказываюсь лицом к лицу с Амандой.
— Не сейчас, — я пытаюсь обойти ее, но та направляется следом и снова окликает меня по имени. — Что? — я резко оборачиваюсь. — Что на этот раз, Аманда?
— Просто хотела тебя поздравить, — она скрещивает руки на груди. — Господи, да что с тобой?
Я снимаю кепку, проводя пальцами по волосам, прежде чем натянуть ее обратно.
— Прости. День был длинным.
— Все нормально, я понимаю, — она мягко улыбается. — Можно тебя обнять, или откусишь мне голову?
Она раскрывает объятия, но я не двигаюсь.
— Это просто объятия. Я же не прошу переспать со мной, — она коварно ухмыляется. — Хотя, если... — она прерывается.
— Не надо... — периферийным зрением я замечаю белое пятно, и, несмотря на толпу людей в черном и бирюзовом, знаю, что это Джози. И оказываюсь прав, она здесь, но не одна.
— Дэнни, что ты... — голос Аманды уходит на второй план, взгляд фокусируется на Джози и Брайсоне.
Она выглядит слегка раздраженной, в то время как у Брайсона на лице самодовольная до ушей ухмылка. Понятия не имею, о чем они говорят, но Джози не отступает, когда тот начинает приближаться. Что-то подползает к груди и сжимает в тиски сердце.
Джози, должно быть, чувствует мой взгляд, поскольку наши глаза на миг встречаются, прежде чем она обращает внимание на Аманду.
— Дэнни, — Аманда обхватывает мою ладонь, пытаясь перетянуть на себя внимание.
Я стряхиваю ее руку.
— Я больше не собираюсь учавствовать в твоих играх. Все кончено, и я не хочу ничего возвращать. Просто отстань, ради бога.
Ее челюсть отвисает, лицо искажает боль, но я не могу заставить себя переживать.
Я бросаюсь искать Джози, но ее и Брайсона след простыл.
32
Джозефина
Брайсон: Пожалуйста, просто подумай об этом.
Брайсон: Я скучаю по тебе, Джози.
Брайсон: Я хочу, чтобы ты вернулась.
И блокирую.
Не понимаю, почему не сделала этого раньше. Может, потому что он какое-то время молчал, а я была уверена, что скоро умру, и казалось бессмысленным блокировать его номер.
Швырнув телефон на прикроватный столик, я падаю на кровать.
Не понимаю, с чего вдруг он снова вспомнил обо мне, но лучше бы этого не делал.
Брайсон нашел меня, когда возвращалась к Виенне после разговора с Дэниелом. К несчастью, была замечена. Я попыталась уйти, но «нет» в качестве ответа он не принял. Даже тишина не остановила.
Я уступила только потому, что он пообещал отстать, если выслушаю. И это стало ошибкой, поскольку лично он повторил все, что до этого успел написать в сообщениях. Добавил еще и ненужные комментарии, о которых и думать-то не стоит.
Забыть его легко, и не только потому, что он забываем, но и потому, что я не могу перестать думать о Дэниеле и о том, с какой холодной небрежностью он со мной обошелся.