— Мимо! — хором орет почти вся раздевалка.
Он останавливается перед Ноа, раскинув руки, но тот встречает его пустым взглядом.
— Руки прочь, — предупреждает Ноа, прежде чем вернуться к подготовке.
Это не останавливает Грея от улыбки и переключения на следующую жертву: меня.
Настроения нет, но я обязан его найти, поскольку сегодня День открытия. Первая игра сезона, и я должен быть в идеальной боевой готовности.
— Спарки, иди обниму, — он ухмыляется. Я расправляю руки, позволяя сжать меня в объятиях. — Люблю тебя, детка, — он громко чмокает меня в щеку.
В груди саднит. Я делаю все, что в моих силах, чтобы не выдохнуть воздух, обжигающий легкие едкой кислотой.
Он до боли напоминает Эдриана. Такой же живой, переполненный энергией и с широкой, ослепительной улыбкой, заслоняющей все остальное.
— Я тоже тебя люблю, чувак, — усмехаюсь я, приказывая себе не задерживать объятия. Потому что он не Эдриан; и обнять его значит признать то, чего изменить уже нельзя.
— Чувак, я чертовски заряжен, — он отпускает меня и несется к следующей жертве, Каю.
— Ты в порядке? — Энджел подходит ко мне, пока застегиваю рубашку.
— Ага, День открытия, — отвечаю я, пальцы машинально скользят по булавке на цепочке.
Он замечает движение, но не комментирует. Все равно продолжает изучать меня взглядом, будто чувствуя, что что-то не так.
— Вообще-то, — тихо говорю я и украдкой оглядываю раздевалку, выхватывая Брайсона на другом конце. Наши взгляды встречаются на секунду, и этого хватает: он смотрит зло, прежде чем резко отвернуться. — Мы с Джози поцеловались.
Я и об этом говорить не хочу, но если выбирать между Джози и Эдрианом, она меньшее из зол.
Энджел недоверчиво смотрит на меня, прежде чем спрятать взгляд за самодовольной ухмылкой. Прислоняется к шкафчику, скрещивает руки на груди, взгляд ускользает туда, где стоит Брайсон, а потом снова возвращается ко мне.
— Так что, просто друзья и соседи? — тихо подкалывает он, приподняв бровь. — И когда это произошло? Вы что, теперь...
Он не договаривает, но я прекрасно понимаю, к чему клонит.
Я качаю головой, хотя внутри все тянет кивнуть. Она и тот поцелуй – единственное, о чем я думаю, мечтаю, чего хочу. Господи, как же чертовски сильно хочу, но знаю, что это невзаимно. Нет, ей все равно, наверняка уже забыла, будто ничего и не было, поэтому ведет себя так всю неделю.
Точно так же, как когда мы почти не знали друг друга. Она даже не отреагировала на стикер.
— В прошлую пятницу, после костра. Я повел себя как придурок и... не буду вдаваться в детали. Все равно уже не важно, — я поднимаю кепку, с досадой провожу пальцами по волосам и снова натягиваю ее.
Он хмурится, глядя на меня так, что внутри все сжимается. Потом руки бессильно падают по бокам, губы разъезжаются в беззвучное «о», глаза медленно округляются, и, похоже, до него наконец дошло.
— Вот черт. Она тебе нравится? — это риторический вопрос, но он явно требует ответа. — Дэнни, она тебе нравится?
Я снова смотрю на Брайсона.
— Сомневаюсь, что я ей нравлюсь.
— Ладно, и? Я не об этом. Тебе-то она нравится?
Я тру затылок и опускаю взгляд в пол. Сердце взлетает, словно ракета, и разрывается фейерверком. Для этого даже не нужно, чтобы она стояла рядом. Не нужна ее улыбка. Достаточно одной мысли, и я начинаю чувствовать... что-то.
Я выдыхаю, и в животе вспархивают, сбивая дыхание, целые тучи бабочек.
— Да... нравится.
Энджел ухмыляется, цокая.
— Ты до ужаса милый. Меня сейчас вырвет.
Я закатываю глаза.
— Заткнись и никому не говори. Все равно ничего не будет.
— Почему?
— Все кончилось, едва начавшись.
Из динамиков доносится мой персональный трек69 Pursuit of Happiness от Kid Cudi. Тот самый, что в последний раз слушал Эдриан.
Долгое время я не мог слушать ее без слез, а иногда и панических атак. И до сих пор не слушаю целиком, только когда выхожу на бат70. Вообще-то я заставил себя включать ее исключительно потому, что терапевт назвал это хорошей экспозиционной практикой, и тогда кажется, будто Эдриан рядом, пусть всего на несколько секунд.
Выдохнув, я подхожу к базе71. Все они заняты, и именно поэтому я четвертый в составе. Я клинап хиттер72, человек на месте зачистки73. Я наношу хоум-ран74. Еще в прошлом году лидировал в НАСС75 по отбиванию76. Я чертовски – исключительно блестяще, как выражались некоторые – хороший хиттер77.
Всем этим я обязан отцу, человеку, который, насколько мне известно, сидит на трибунах и после игры, вероятно, буркнет что-то вроде «síguele echando ganas78» или «podrías mejorar79». Если вообще решит остаться.
Надеюсь, что нет. Это всегда неловко. Мама и Пен спешат заполнить паузу словами поддержки, но выходит только хуже. Когда мы стоим лицом к лицу, передо мной будто даже не дальний родственник, а чужак.
Так было с самой первой минуты...
Я отбрасываю всплывшее воспоминание и делаю тренировочный замах. Сжимаю биту и искоса гляжу на Ноа, стоящего у первой базы, чуть согнув колени и переминаясь с ноги на ногу, готовый сорваться и украсть80 ее, если понадобится. Он третий в составе и дьявольски хорош в своем деле.
Перчатки скрипят, когда я сильнее сжимаю биту. Левая ступня упирается в землю, правой я шипом бутсы вгрызаюсь в грунт, приподнимаю пятку и подворачиваю колено внутрь. Из-за этой стойки спортивные аналитики, репортеры и вообще все кому не лень только и делают, что судачат.
От кэтчера доносится смешок, перемешанный с усмешкой. Я не спорю, стойка странная, но она работает, и об этом известно каждому. Именно поэтому дети копируют ее и отмечают в своих видео.
— Не завидуй, Пити, — бормочу я, почти не двигая губами.
Он снова фыркает, но молчит.
Уайатт, питчер-первокурсник из «Кал Поли», чувствует давление. Внешне он держится, но крики толпы нестерпимо давят. Мы играем дома, и бейсбольный сезон только начался. Все предсказуемо, но Уайатт ведет себя так, будто совсем к этому не готов; он чертовски сильно нервничает. Поэтому первые трое в составе и заняли базы. И поэтому я знаю, что сейчас приведу команду к победе.
Он выдыхает и бросает фастбол81, но слишком далеко, мимо зоны.
Судья объявляет:
— Бол82.
Он кидает снова, все так же фастбол с элементом слайдера83. Мяч летит не так, как могли бы многие ожидать, резко уходит вниз, раскручиваясь прямо в мою сторону. Хитрый трюк, но все, что мне нужно... это ударить... просто... точно.
Гулкий треск, мяч сталкивается с битой, звук разносится по всему стадиону. Какими бы громкими ни были крики фанатов, треск все равно идеально отдается мне в уши. Я не смотрю, как мяч улетает за пределы поля, лишь бросаю короткий взгляд в небо, прежде чем в горле встает ком.
Ноа, Кай и Грей ждут меня у домашней базы. Мы снимаем шлемы и сталкиваемся ими. Товарищи по команде вырываются из дагаута84 и сбиваются в плотную толпу, образуя живой коридор. Они хлопают меня по плечу, по спине, по заднице, кричат что-то восторженное, пока я бегу сквозь этот коридор и влетаю обратно в дагаут.
Ком все растет, глаза застилает влагой, а в груди болит так сильно, что я едва успеваю взять себя в руки и протянуть шлем одному из стажеров.
Я прислоняюсь к мягкому ограждению рядом с Энджелом и наблюдаю, как выходит Джейми, игрок третьей базы. Он что-то оживленно рассказывает, но слушать почти невозможно.
Первые игры всегда даются с трудом, и я знаю, это чувство краткосрочное и вскоре отступит. А пока скольжу взглядом по трибунам, лишь бы отогнать мрачные, разрушительные мысли. Я не ищу родителей, поскольку знаю, что они, в отличие от Пен, здесь. Она в Северной Каролине, на выездной игре с баскетбольной командой.
И знаю, Джози тоже нет. Я спросил, придет ли она, но та ответила, что встречается с потенциальным клиентом. Я понимаю, работа есть работа, но все равно хотелось бы, чтобы она была рядом.