— Разве похоже, что мне снились кошмары, Джозефина? — его губы едва касаются моих, и, клянусь, я не хотела, но все равно вздрагиваю.
— Нет, — я опускаю взгляд на наши прижатые друг к другу тела и тяжело сглатываю, разглядывая очертания его возбуждения под тонкой тканью черных трусов. Черт, он огромен.
Я прикусываю губу, разрываясь между желанием и здравым смыслом. Дэниел, как и я, хочет этого, но мы только что раскрылись друг другу. Он явно не в порядке, и я не хочу пользоваться уязвимостью.
Я зажмуриваюсь, прежде чем открыть глаза и поднять их к горящему взгляду.
— Наверное, не стоит этого делать.
Его ладонь скользит к моей шее; пальцы нежно проходят по спине.
— Почему?
— Ты потом пожалеешь, и сегодня...
— Не пожалею. Я хочу тебя, Джозефина, и устал притворяться, будто это не так, — он тяжело выдыхает и скользит кончиками пальцев по краю моего белья.
— Но сегодня ты...
— Воспользуйся мной, — резко перебивает он, и я почти думаю, что ослышалась, прежде чем Дэниел повторяет. — Воспользуйся мной. Отвлеки меня. Делай что хочешь, только воспользуйся мной.
Тяжелый ком встает в горле и опускается в живот. На миг, всего на одну чертову секунду, я подумала, что все движется в ином направлении. Не знаю, почему ожидала от него... неважно.
Дэниел хочет отвлечься; я стану этим отвлечением.
В любом случае, мне это тоже нужно.
Встав на цыпочки, я обвиваю руками его шею и прижимаюсь к губам. Я не медлю и не смакую поцелуй, как мечтала секунду назад. Он просил отвлечение, и я дам его.
Дэниел тут же переносит ладонь со щеки и кладет мне на спину. Подхватывает, и я обвиваю талию ногами, в то время как его пальцы скользят вниз, задерживаются на моей заднице.
Я целую его яростно, впуская язык глубже. Он отвечает на каждый мой жадный вздох, целуя с такой же неистовостью.
Кажется, словно каждый мой нерв оголен. Каждая клеточка тела искрится. Ком в животе растет, клитор пульсирует все сильнее, пока его рука не скользит глубже, поцепляя тонкую веревочку.
Он наматывает ее на палец и тянет, благодаря чему ткань стрингов оказывается между губами моей киски.
Я стону ему в рот, замираю и вынужденно делаю паузу, когда волны удовольствия показываются по телу.
— О, Дэн...
Он проглатывает остаток слов, усиливая поцелуй. Его горячий язык массирует, толкает, играет с моим, пока сам Дэниел дразняще тянет за ткань. Она задевает клитор, но не дает того освобождения, которого я так отчаянно жажду. Даже когда начинаю сильнее тереться о его твердый пресс, это только усиливает желание достигнуть кульминации.
Я дрожу, запрокидываю голову, дыхание сбивается. Наши губы размыкаются.
Сбивчиво выдыхая, я с усилием открываю глаза и беру его за подбородок, заставляя отстраниться. Дэниел резко выдыхает, его темные глаза прикрыты веками выражают нетерпение и раздражение от того, что я отстранилась.
Наклоняясь вперед, я едва касаюсь его губ своими, и Дэниел тут же раскрывает их, готовый завершить начатое.
— Либо отлижи мне, либо уходи, — шепчу я и прикусываю его нижнюю губу.
Дэниел шипит, напрягая челюсть, но губы кривятся в самодовольной улыбке.
— Этого ты хочешь, Джози? — он пальцами отпускает ткань, скользят вниз по моим ягодицам и дальше, пока не находят мокрую щель сквозь тонкую ткань. Палец двигается медленно и мучительно. — Хочешь, чтобы я попробовал тебя на вкус?— я закрываю глаза, и лишь открыв их, замечаю, что мы переместились к шезлонгу. — Хочешь, чтобы я вылизал тебя? — он останавливается близ одного из шезлонгов. — Хочешь, чтобы испортил эту сладкую, мокрую киску? Этого ты хочешь, Джози?
Я, задыхаясь, медленно киваю.
— Именно этого и хочу. Отлижи мне.
Он усаживает меня на шезлонг, а сам опускается на корточки и убирает волосы с моего лица.
— Скажи «пожалуйста».
— Дэниел, — предупреждаю я, чувствуя прилив жара. — Не начинай. К тому же, сам попросил тобой воспользоваться. Не обо мне нужно думать. Поэтому будь добр, — я щелкаю пальцами. Это намеренное унижение, но он сам напросился.
Дэниел мрачно усмехается и нависает надо мной. Я не пропускаю темное пятно на его трусах. Больше всего на свете хочу взять его в рот, но прежде, чем успеваю решиться, он раздвигает ноги.
Дэниел нависает надо мной, кладя руки по обе стороны от головы. Цепь болтается над моим лицом, а булавка едва-едва касается носа. Я поднимаю взгляд, но он перехватывает ее и убирает за спину, словно смутившись.
— Не задавай вопросов, — говорит он, напоминая о моих же собственных словах.
Я киваю, хотя желание спросить обжигает. Он замечает мою внутреннюю борьбу и улыбается, застенчивость на его лице очевидна, но она быстро тлеет.
— Ты умопомрачительна, — его голос хриплый, полный желания. Я сжимаю бедра и стону, когда его губы скользят по моему горлу и ключице, и когда Дэниел добирается до груди, дыхание перехватывает. — Черт, Джози, — он жадно вдыхает мой запах, проводит языком по ткани лифчика, а потом зубами цепляет шов чашки и тянет вниз, обнажая грудь.
Дэниел запрокидывает голову, глядя на темно-оранжевое, почти лиловое небо, и беззвучно шепчет: Черт. Его взгляд падает на меня, он медленно качает головой, облизывает губы и произносит:
— Ты настоящий дар чертовых небес.
Я приподнимаюсь на локтях, усмехаясь.
— Лесть не сработает, — о, сработала, я уверена, что стала мокрее прежнего, и все же отчаянно хочу ощутить его на себе.
— Разве? — невинно спрашивает он и захватывает губами напряженный кончик моего соска. Глаза закатываются, голова откидывается назад. — Не нравится, когда тебя называют хорошей девочкой, Джози? Не хочешь слышать, насколько хороша? — он прикусывает сосок и уделяет такое же внимание второму, посасывая и слегка покусывая.
— Нет, — по телу пробегают мурашки, стон застревает на кончике языка, пока он проводит языком вниз по животу, оставляя влажный след до самой резинки трусиков. — Не хочу.
— Ладно, — он равнодушно пожимает плечами, и я почти готова взять слова назад, но замираю, когда Дэниел опускается ниже. Его нос касается шва трусиков сквозь тонкую ткань, а язык нежно движется вдоль промежности. — Пусть тебе и все равно, но мне нравится то, насколько ты мокрая. Нравится, как послушно себя ведешь. Как раздвигаешь передо мной ноги, готовая к тому, чтобы твою киску вылизали. И я знаю, тебе нравится – нет, ты обожаешь это, Джози. Любишь, когда тебя называют хорошей девочкой, разве я не прав?
Я даже не пытаюсь сдержать стон и вторю ему, когда Дэниел опускается передо мной на колени, обхватывает бедра руками, отодвигает ткань в сторону и проводит языком по всей киске.
— Ох, — спина выгибается, грудь вздрагивает от резкого движения.
— Ладно, можешь не отвечать. Все равно я услышу твой крик, — он самодовольно усмехается.
— Верно... — его язык скользит к клитору, кружит вокруг, прежде чем начать быстро играть кончиком. Мои глаза расширяются, дыхание сбивается. — Святой черт, — я задыхаюсь, челюсть отвисает, когда он ускоряется, а затем резко останавливается и засасывает его. — Черт! — я громко стону, благодаря соседей за то, что те живут не в непосредственной близости. — О, Господи... — хнычу я, ноги дрожат, а бедра подрагивают.
Он только начал. Не может быть, чтобы я уже... глаза закатываются, тело замирает, и меня накрывает оргазм. Я содрогаюсь под прикосновениями, пока Дэниел продолжает сосать клитор, несмотря на его бешеную пульсацию.
Я дышу тяжело, находясь едва не на грани слез, поскольку кульминация не прекращается. Господи, черт.
— Дэниел, мне нужно... — он вводит палец внутрь и ослабляет давление на клитор. — Помедленнее. О боже, — я не могу дышать.
— Этого ты хочешь, детка? — он медленно ласкает меня, растягивая удовольствием. — Хочешь, чтобы я замедлился? — дразняще тянет он, и, клянусь, издевается надо мной, но не знаю наверняка; сил взглянуть у меня совсем не осталось.