Подождите, он только что назвал меня деткой? Наверное, ослышалась.
Медленно и нежно Дэниел снова вводит палец, затем добавляет еще один и слегка сгибает их, пока перед глазами не начинают появляться звезды.
— Джоз, детка, ты как? — он ускоряет движения, накрывая ртом мой клитор.
Из горла вырываются бессвязные звуки. Я словно обезумела, святой... о Господи.
Дэниел поднимает голову, его рот блестит, пальцы лениво движутся внутри. Я откидываюсь на шезлонг, голова тяжелеет и кружится, я хнычу.
Не могу поверить, что только что это сделала.
— Перестань на меня смотреть, — смущенно вздыхаю я, едва приоткрыв глаза.
— Я задал тебе вопрос, — снисходительно напоминает он.
Я провожу пальцами по его волосам — Господи, они такие шелковистые — и Дэниел тихо стонет, прежде чем выдохнуть, когда я сжимаю их в кулак.
— Ты и сам знаешь ответ.
— Ответь же на чертов вопрос, Джозефина. Как ты? — его голос хриплый, а пальцы вплоть до костяшек погружаются внутрь меня.
Я зажмуриваюсь, стискивая зубы.
— Я... в порядке.
Дэниел опускает голову туда, где мне отчаянно нужно его присутствие, и горячее дыхание обжигает клитор. Язык скользит по кругу и прямо по нему, снова и снова, то жадно втягивая, то дразня легким касанием кончика.
Пальцы на ногах сводит, все тело сотрясает дрожь, доводя до предела потребность кончить.
— Ты чертовски феноменальна. Мне нравится твоя отзывчивость. Как твое тело откликается на меня.
Внутри все сжимается. Мне не должно нравиться то, как это прозвучало. Так почему понравилось, и почему хочу услышать это снова?
Дэниел с жадностью втягивает мой клитор в рот.
— Еще, о Боже, да, не останавливайся, Дэниел, — срываюсь я, голос сиплый. — Не... не останавливайся! — скрежещу я зубами и выгибаюсь. Клянусь, тело готово взлететь.
Его пальцы проникают глубже, скользя в моей влаге. Они настолько мокрые, что звук должен бы смутить, но только сильнее заводит. А когда он разводит их внутри, попадая в точку, о которой я и не подозревала, сознание тонет в ослепительном взрыве.
Я стискиваю зубы, вцепляюсь пальцами в его затылок, тяну за волосы, пока Дэниел продолжает проникать в меня пальцами, несмотря на то, что киска сжимается вокруг него, втягивает и не отпускает.
Несколько мгновений спустя он целует меня между ног, прежде чем вынуть пальцы и прикрыть промежность ладонью. Сквозь тяжелые, почти сомкнутые веки я замечаю, как Дэниел подносит их ко рту и облизывает, тихо постанывая от удовольствия.
Я рвано выдыхаю, чувствуя себя как выжатый лимон, но он выглядит настолько удовлетворенным, словно кончил сам.
Когда опьянение спадает, я сажусь, ощущая дрожь в ногах и до сих пор не выровненное дыхание. Дэниел мягко улыбается, губы слегка припухшие и блестящие, глядя на меня с такой нежностью, что кожа начинает зудеть.
Для него я всего лишь развлечение. То, в чем он нуждался. Вот, что я для него значу.
И пусть. Мне тоже требовалось отвлечься. Я получила, чего хотела.
Я привстаю, опускаю взгляд ниже его пояса, но Дэниел качает головой.
— Уже поздно, и у нас запланировано свидание. Ты, я и диван, помнишь?
Точно, развлечение. Это не должно задевать. Я ведь сама согласилась.
Он беспокойно хмурится, вглядываясь в выражение моего лица.
— Что-то не так?
— Не могу отойти от произошедшего, — отмахиваюсь я, голос все еще хриплый, но теперь уже по другой причине.
Дэниел не выглядит убежденным, и я знаю, что сейчас он начнет давить, задавать огромное количество вопросов, но я встаю и тянусь за одеждой, ненавидя то, как внутри все сжимается и вянет.
— Напомни, что мы смотрим сегодня?
37
Джозефина
— Не знаю, радоваться мне или плакать, но его задница больше моей, — Ви склоняет голову набок, не сводя глаз с экрана, где в белых штанах стоит Энджел.
Я не разглядывала ее, до этого момента. Скептически прищурившись, я наклоняю голову и таращусь на его зад. Белоснежные бейсбольные штаны сидят на нем, как вторая кожа, подчеркивая рельефные бедра и ягодицы, выточенные бесконечными часами в спортзале.
Энджел стоит на холме92, чуть пожимая плечами, в то время как к домашней базе выходит следующий игрок. Уголок его губ дрогает в небольшой улыбке. Больше похожей на усмешку, прежде чем лицо застывает в холодной сосредоточенности.
Комментаторы стихают, когда он занимает позицию, одновременно и терпеливо, и нетерпеливо дожидаясь подачи. Все происходит слишком быстро. Он бросает мяч, опередив замах бэттера, и тот с громким хлопком оказывается в перчатке Ноа.
— Страйк-аут93! — выкрикивает судья.
— Есть! Два подряд! — кричит один из комментаторов.
— Это было грязно! — вторит второй. — Выбыл на сто второй... — продолжают они, но я абстрагируюсь, зацепляясь взглядом за Дэниела, бегущего рядом с Энджелом трусцой к дугауту вместе с остальными парнями, чтобы смениться на нижней половине пятого иннинга.
— Это дико раздражает. Какого черта? — хмурюсь я.
— Тоже так считаешь? — мурлычет Ви, звуча одновременно досадно, и восхищенно. — Почему у парней всегда есть то, до чего им самим нет дела? Я бы убила за такую задницу.
Я согласно киваю, а потом поворачиваюсь к ней.
— Знаешь, у тебя она и так отличная.
Ни разу не было такого, чтобы мы находились вместе, и на нее не оборачивались. Она чертовски сногсшибательна, даже не беря в расчет длиннющие ноги, которым любая модель позавидует – конечно, люди будут пялиться.
Она широко улыбается, скулы становятся еще выразительнее.
— Я знаю, но она все равно не такая округлая, как у него. И даже не начинай про то, насколько длинные и густые ресницы у Кая.
Уголок губ подрагивает.
— К слову о Кае, я бы убила за еще один спам мусуби.
Она одобрительно гудит.
— Знаешь, их совсем несложно готовить. Самое муторное – сварить рис, но если раздобыть рисоварку, должно неплохо получиться.
— Я не умею готовить, — признаюсь я, умалчивая о том, что наверняка умудрилась бы испортить даже рис в рисоварке.
Она резко поворачивается ко мне, сведя брови, но в глазах мелькает скорее веселье, нежели упрек.
— Серьезно? — я киваю. — То есть совсем? — я снова качаю головой. — Тогда что ты ешь?
— До появления Дэниела покупала готовую еду или заказывала.
Она приподнимается, темно-карие глаза вспыхивают любопытством.
— До появления Дэниела? Что это значит?
— Не драматизируй, — предупреждаю я.
— Не буду, — но в голосе все равно сквозит слишком много энтузиазма.
— Он готовит и делает заготовки. Правда, ничего такого, — до сих пор это делает, в то время как я загружаю посудомойку.
Искоса замечаю, как она поджимает губы, потом плотно их сжимает.
— Не начинай.
— Я ничего не сказала, — невинно отвечает она, поднимая руки в притворной капитуляции. Потом замолкает, но клянусь, ее буквально трясет на сиденье рядом со мной.
Виенна вообще-то не должна была здесь оказаться, но появилась как бы случайно, после того как я сказала девчонкам, что занята и не смогу прийти на игру. Это не совсем ложь; у меня правда была домашняя работа и уборка. Но все равно Ви пришла, сославшись на то, что Пен с родителями, а ей не хотелось мешать семейному уюту. Отказать я не смогла, но теперь жалею, потому что из-за нее не могу глазеть на Дэниела так откровенно, как хотелось бы.
Хотя отрицать не стану, ее компания мне приятна. Вообще-то, это первый раз, когда у меня в гостях кто-то есть – кто-то, кого я по-настоящему могу назвать другом, – кто-то, помимо Дэниела. Тот вечер, когда они с Пен были здесь, не считается; только помогли управиться перед вечеринкой и тут же исчезли.
— Выкладывай, — говорю я, потому что ее молчание слишком уж нарочито.