Я запрокидываю голову, стону, пока Дэниел играет с ним. Меняет ритм между жестким и нежным, покусыванием и сосанием, покатыванием и ласками.
— Ммм... Дэниел, — глаза закатываются, и каждый нерв внутри меня словно взрывается как фейерверк. Пальцы вцепляются в его волосы, сжимают их и тянут, пока он продолжает терзать оба соска.
Я вздрагиваю, когда его зубы впиваются в нежную кожу, губы жадно приникают к груди, и, когда опускаю взгляд, замечаю, что Дэниел смотрит в ответ и начинает сосать сильнее. Я мечусь между тем, чтобы зажмуриться или оставить глаза открытыми, но когда он отстраняется и на коже проступает темно-лиловое пятно, я благодарна, что не решилась их закрыть. Дэниел проделывает то же самое с другой грудью. Наслаждение такое острое, такое блаженное, что на этот раз я не выдерживаю и все-таки закрываю глаза.
До тех пор, пока не чувствую, что он отстраняется, и только тогда их открываю.
— Что ты... — голос предательски дрожит, пока он усаживает меня на край бассейна, и я замечаю два засоса на своей груди.
— Я хочу снова почувствовать твой вкус, — хрипло произносит он, засовывает пальцы под резинку моих трусиков и срывает их. Я послушно приподнимаю бедра, помогая снять их. Дэниел небрежно отшвыривает мокрую ткань в сторону. — Черт, Джози, ты вся мокрая, детка.
В этот раз я точно не ослышалась. Кристально ясно помню, и хочу, чтобы он повторил.
— Я только из бассейна.
Он усмехается и раздвигает мои бедра. Я отвожу руки за спину, опираясь на ладони.
— Нет, ты мокрая благодаря мне, — одной рукой он раздвигают мои половые губы, а другой медленно проводит двумя пальцами от щели до самого входа. Пальцы на ногах сводит судорогой, а ногти впиваются в землю.
Дэниел поднимает пальцы, блестящие от влаги.
— Иди сюда, — приказывает он.
И я подчиняюсь.
— Открой рот.
И я открываю.
Он вкладывает пальцы мне в рот, и я чувствую собственный вкус.
— Сомкни губы и пососи, детка. Почувствуй собственный вкус. Это не вода. Это ты.
Это не должно быть так возбуждающе. Клитор пульсирует все сильнее и чаще, и Дэниел это замечает. Усмехнувшись, он вытаскивает пальцы из моего рта, и капли слюны падают на грудь.
— Что тебе понравилось? — он смотрит на мою киску, раздвигая ее пальцами. — Пробовать себя? — киска снова пульсирует. — То, что я заставил тебя это сделать? — и снова. — Или то, что я назвал тебя деткой? — я дрожу, и каждая клеточка тела жаждет снова это услышать.
— Джози, детка, тебе это нравится? — его голос звучит сорвано.
Я пожимаю плечами, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Мне никогда не нравились ласковые обращения, как и много чего другого, но это нравится. По крайней мере, произнесенное им.
— Да, — покорно шепчу я, и странно признаваться в этом вслух.
— Ты мне нравишься такой, — он лениво скользит пальцами вдоль моей щели. Они становятся влажными, а я еще мокрее. — Застенчивой и упрямой... — его взгляд не отрывается от моей киски и ног, они пульсируют каждый раз, когда Дэниел касается клитора.
Я зажмуриваюсь, дыша как чертова собака и чувствуя, что горю. Не соображая, что делаю, я опускаю руку и начинаю себя касаться.
— И нетерпеливой тоже, — стонет он.
Наши голодные взгляды встречаются и, будь моя воля, показала бы ему средний палец.
— Заткнись. Ты слишком медлил, — выдыхаю я, находясь на грани.
Он молчит; пристально наблюдает, глаза прикованы к моим пальцам, скользящим по распухшему от возбуждения клитору. Живот сжимается, бедра напрягаются, и вот-вот кульминация меня настигнет, но внезапно Дэниел убирает мою руку.
Я скулю. Нет, скорее рычу, как рассерженная кошка, потому что какого черта.
— Нет. Это я доведу тебя до оргазма. Ты была послушной, но пришла и моя очередь, — он опускается ниже, не сводя с меня глаз. — Вытри пальцы о свои сиськи, и хорошенько.
Дрожащая рука тянется к груди и размазывает влагу по соскам и коже. Дэниел наблюдает, словно проверяя, выполнила ли я приказ. Довольный, он засасывает клитор и одновременно вводит в меня два пальца.
— О Боже, — я вздрагиваю, тело дергается вперед.
Он скользит пальцами вперед и назад, продолжая засасывать клитор, в то время как я сама кричу, требуя большего. Глаза закатываются, и перед ними становится белым-бело. Я начинаю потеть, а бедра дрожат от того, как сильно он их раздвинул. Каждый раз, пытаясь их сомкнуть, Дэниел меня останавливает.
— Дэнни, мне нужно кончить, — умоляю я, находясь на грани слез.
— Я доведу тебя до оргазма, детка, — он сосет клитор мучительно медленно, раз за разом, пока я не начинаю кричать, а все тело содрогаться. — Я доведу тебя. Клянусь. Ты такая послушная, позволяешь не торопиться. Позволяешь пробовать тебя, трахать пальцами твою киску. Ты такая послушная. Такая вкусная.
Я лежу на спине, и от оказываемого им давления кружится голова.
Я громко стону, выгибаюсь, когда Дэниел вытаскивает пальцы.
— Пожалуйста, — умоляю я дрожащим шепотом. — Пожалуйста... — голос срывается, когда проникает внутрь меня языком, а пальцами пощипывая клитор. — О... — я стискиваю зубы, прижимая стиснутые в кулаки руки по бокам.
Его горячее дыхание обжигает киску, в то время как язык проникает настолько глубоко, насколько может. Дэниел сосет и лижет, пальцами играя с клитором.
— Я не могу, — я отстраняюсь, тело содрогается. — Я не выдержу... — дыхание перехватывает, и клянусь, на миг начинаю видеть свет в конце туннеля. Оргазм накрывает так мощно, что все тело трясет, но Дэниел не прекращает лизать меня и дразнить клитор. Он не останавливает, и его стон отдается во мне, усиливая ощущения.
— Боже... — тело обмякает, и я едва успеваю опереться на руки, прежде чем рухнуть на землю. — Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся, — без умолку бормочу я, отчаянно вцепившись в его волосы, прижимаясь к лицу. — Мммм... да! Да! — взвизгиваю я, тело яростно сотрясается.
Когда он останавливается, я оседаю на землю. Не могу отдышаться или совладать с бешеным ритмом сердца. Все внутри еще пульсирует и содрогается, и хотя его пальцы уже не на клиторе, тот все еще ноет. Будто этого было мало, и Дэниел читает мысли, он проводит языком вдоль щели и шепчет: «Я рядом», «Я же говорил, что сделаю тебя ненасытной», «У тебя ненасытная киска, детка».
Я не спорю и не отрицаю. Я лишь снова и снова стону, пока он играется со мной и осыпает похвалами, и я кончаю в третий раз.
Когда он заканчивает и я, наконец, могу перевести дыхание, то поднимаюсь на дрожащих руках и смотрю на Дэниела как раз в тот момент, когда тот оставляет поцелуй на сгибе моего бедра. Там синяк и, насколько я понимаю, засос тоже. Не знаю, когда он успел, но не спрашиваю.
Он улыбается. Я собираю все силы в кулак, чтобы улыбнуться в ответ, но Дэниел усмехается, и я понимаю, что не улыбаюсь, а просто ошеломленно на него таращусь.
Не могу заставить себя переживать и снова опускаюсь на землю. Я ненадолго закрываю глаза и слышу плеск воды вперемежку с кряхтением Дэниела. Приоткрываю один глаз и вижу, как он выбирается из бассейна. Дэниел возвышается надо мной, не пряча выпуклость в шортах, и я хочу отплатить тем же.
Он качает головой, улыбка по-прежнему теплится на его лице.
— Я просто хотел, чтобы тебе стало хорошо. Не нужно делать ничего в ответ.
— Но... — я прочищаю пересохшее горло. — Я и тебе хочу того же. Ты уже сделал это для меня. Позволь отплатить, — я встаю на колени, оказываясь напротив его эрекции и глядя снизу вверх. — Позволь.
У него играет мышца на скуле, взгляд из-под полуприкрытых век напряжен.
— Не о моем удовольствии думай, Джози. Только о своем.
— Но ты тоже этого заслуживаешь. Я хочу сделать тебя счастливым, чтобы почувствовал себя хорошо.
— Этого мне достаточно, и ты уже делаешь меня очень счастливым, — он берет меня за подбородок, и мои глаза сами закрываются, когда Дэниел проводит подушечкой большого пальца по щеке и губе.