Я покорно вздыхаю.
— Обещаешь, что в следующий раз позволишь? Я тоже хочу сделать тебе приятно, — я понимаю, почему он так делает, но Дэниел заслуживает удовольствия не меньше, а то и больше, чем я. — Я хочу доставить тебе удовольствие.
Он сглатывает, и клянусь, член в его шортах дергается.
— Уже доставила. Позволила прикасаться к тебе, пробовать, иметь так, как я хотел. Я более чем доволен. Клянусь.
Я пребываю в оцепенении, когда он слегка наклоняется и поднимает меня, просунув руки под шею и колени.
— Что ты...
— Ты же не думаешь, что я закончил? Помни, сейчас нужно думать только о себе. Я помогу помыться, потом накормлю, и мы посмотрим кино.
Несмотря на голос в голове, твердящий, что пора остановиться, потому что становится слишком интимно, я не могу. Я обвиваю руками его шею и позволяю занести меня в дом.
Я смущенно улыбаюсь.
— Ладно.
40
Дэниел
То, что начиналось как тупая боль в груди, теперь переросло в колючие вспышки. С каждым выдохом грудную клетку разрывает новая волна боли.
— Как думаешь, если мы как следует попросим, они пустят нас в раздевалку? — Эдриан переминается с ноги на ногу, не сводя глаз с бейсболистов МПУ, которые после окончания игры стукаются кулаками с соперниками.
Я смеюсь.
— Ага, этого точно не произойдет.
— Хочешь поспорить?
— На что поспорить?
— Если они согласятся, ты месяц выполняешь мою домашнюю работу.
— Ладно, а если нет, ты делаешь мою.
— Идет, — мы пожимаем руки и разжимаем их в тот момент, когда игроки с радостным визгом несутся к своей скамье.
— Эй! — Эдриан хватается за перила, наклоняясь вперед, чтобы лучше видеть.
Дрожь пронзает тело, заставляя руку трястись, когда я пытаюсь застегнуть молнию на джерси.
— Не могу поверить, что они согласились, — шепчу я, не в силах осознать происходящее.
Сердцебиение учащается, и клянусь, легкие будто схлопываются. Спину прошибает липкий пот, а перед глазами вспыхивают белые точки.
Я не могу дышать. Дыши, Дэниел. Дыши, черт возьми.
— Представь, однажды эти шкафчики будут нашими, — с благоговением произносит Эдриан, глядя на один из захламленных металлических ящиков.
Доставая кепку с верхней полки своего шкафчика, я провожу мокрыми, дрожащими пальцами по волосам и натягиваю ее на голову. Вытирая ладони о штаны, я сжимаю булавку в пальцах и заставляю себя дышать, медленно и ровно.
Закрывая глаза, я пытаясь взять себя в руки, но воспоминания об Эдриане снова и снова прокручиваются в моей голове. Его улыбка, смех, его ямочки. Переносицу жжет, а пустота в груди так велика, что в ней ничего и быть не может.
Нет, там что-то есть.
Нет, там кто-то есть.
— Вот так включается посудомойка, — Джози нажимает кнопку пуска и отходит, скрестив руки на груди. — Понял, или записать для тебя инструкцию?
Я пытаюсь сохранять невозмутимость, но губы предательски растягиваются в улыбке.
— Знаешь, я не уверен, что все уяснил. Возможно, придется показать еще раз.
Джози смотрит на меня с нарочитым упреком, но и ее рот столь же предательский, поскольку уголки губ подрагивают в полуулыбке.
— У меня нет ни времени, ни сил. Посмотри видео. Только, ради всего святого, скажи, что ты умеешь пользоваться «Ютуб»?
Язвительно, это мне нравится.
Наконец мне удается втянуть в легкие подобие воздуха, и они жадно хватают кислород.
— Вот так нужно держать шнур, — показываю я, как правильно сжимать провод наушников от портативного плеера. — Иначе музыка будет звучать с хрипотцой.
— Дэниел... — она поджимает губы, веселый взгляд прикован к моим пальцам, скручивающим тонкий шнур.
— Не смей смеяться.
Ее подбородок предательски дрожит.
— Джози, не надо.
Нос дергается.
— Джозефина.
Джози потирает нос, но я все равно слышу сдавленный смешок, который та безуспешно пытается удержать. Тихий, приглушенный, но все же срывается с губ, и Джози по-настоящему смеется.
— Твои привилегии на пользование плеером аннулированы, — я стараюсь сохранять серьезное выражение лица, но она смеется и улыбается. И этот звук такой красивый, такой свободный, такой естественный для нее, что я купаюсь в нем, забывая на мгновение, о чем мы вообще говорили.
— Не будь таким, Гарсия, — снисходительно говорит она, забирая плеер из моих рук и вставляя диск.
Головокружение прекращаются, боль в груди стихает, а белые точки перед глазами исчезают без следа.
Я вдыхаю и выдыхаю, и мир вновь обретает четкие очертания. Воспоминания о прошлом вечере с Джози проигрываются в голове. Когда экран телефона загорается от нового сообщения, и я вижу, от кого оно, земля под ногами кажется такой твердой, что дрожь и вовсе исчезает.
Джози: Пожалуйста, не опозорься. Я не собираюсь тратить два с половиной часа, сидя на диване, чтобы смотреть, как ты проигрываешь.
Я смеюсь, ловя странные взгляды товарищей по команде, но игнорирую их, а пальцы быстро пробегают по экрану.
Я: Смотри на меня и ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО на меня.
Джози: Не знаю. Если будешь дерьмово играть, я, возможно, отведу взгляд в другую сторону.
Я: Уверен, после вчерашнего точно не отведешь.
Три точки появляются и исчезают, мои губы расползаются в улыбке одновременно с тиканьем секунд, возникновением и исчезновением точек, пока наконец не приходит ответ.
Джози: Мой оргазм ничего не меняет.
Я: Конечно, детка, конечно.
Я: С огромным удовольствием докажу, что очень даже меняет.
Точки снова появляются и исчезают, несомненно, из-за того, что я назвал ее «деткой». Не стоило бы, но я вспоминаю, как вчера она покраснела от этого слова. Насколько выглядела застенчивой, и это совсем на нее не похоже.
Мне отчаянно хочется увидеть такую ее сторону снова.
Я: Ничего. Дай себе время придумать ответ. Сведи бедра. Знаю, делая это, ты будешь обо мне думать.
Я хватаюсь за ремень, поправляя штаны. Черт, зачем я это написал?
Точки резко пропадают, но секунду спустя приходит сообщение.
Джози: Понизь яркость экрана.
Я в замешательстве хмурюсь, но понижаю яркость.
Джози: Приложение: 1 изображение.
Джози: Зажми картинку.
Сердце глухо стучит в груди, и я оглядываюсь по сторонам, прежде чем зажать Лайв-фото. Во рту и в горле пересыхает, глаза расширяются, а член пульсирует.
Она прислала фото себя по пояс. На Джози крошечные хлопковые шорты. Не знаю, специально ли она их подтянула, но шов впился между половыми губами киски, очерчивая их. Рука просунута между сжатыми бедрами, а ладонь прижата к сердцевине.
Джози: Скорее ты будешь обо мне думать.
Джози: Давай, Кэп, у тебя получится!