Я слышу ее кроткую, сухую насмешку и замечаю огонь в глазах. Качаю головой и провожу ладонью по лицу, чтобы скрыть ухмылку.
— Чему это ты так ухмыляешься? — спрашивает Энджел и подходит ко мне, закончив собираться.
— Ничему. Совершенно ничему, — отвечаю я.
— Черт, Спарки, — Райан, игрок второй базы99, хлопает меня по плечу и взъерошивает влажные от пота волосы. — Что за дрянь ты принял и где мне такую раздобыть?
Мы только завершили игру, выиграли со счетом 12:4. Хотя сделал три хоум-рана и три ранс бэттед ина100, присваивать все лавры себе я не могу. Каждый внес вклад и сделал свое дело.
— Что ты хочешь сказать? Меня ведь не просто так зовут Спарки, верно?
— Сегодня ты был чертовски быстр, — подхватывает Линкольн с правого поля, свистя. — Кажется, я никогда не видел, чтобы ты так бегал. А эти падения? Отточенные, как часы.
— Забудь про скорость, ты сегодня вел себя как дерзкий мелкий засранец, — хмыкает Энджел, раздеваясь. — Не припомню, чтобы хоть раз замечал за тобой такое ликование. И для чего ты так явно выказывал радость?
Я передавал сообщение Джози: «смотри на меня».
— Кое-кого ожидает допинг-контроль, — присвистывает Кай, словно ребенок.
Вся раздевалка взрывается хорикой «ууууу» и «ага, так ему и надо».
Я это предвидел. Сегодня я играл иначе; товарищи по команде, как и тренера, это заметили. Весь матч они бросали на меня вопросительные и удивленные взгляды.
Не могу объяснить; я был на взводе, и в каком-то смысле... действительно находился под кайфом, не от наркотиков, а от Джози. Она заставляет меня чувствовать себя живым и словно пускает по венам чистую эйфорию, разливающуюся по телу.
— Так ты теперь живешь с Джози? — непринужденно бросает Брайсон, разрывая мои мысли.
Виноватое выражение лица Грея моментально его выдает.
— Прости.
Я пожимаю плечами, совсем не задетый этим. Рано или поздно он бы все равно узнал, и мне плевать, каким образом.
— Хорошая игра, Брай, — отвечаю я вместо объяснений.
Я знаю, за его безразличием скрывается злость. Слышу ее в тоне, чувствую исходящий от него жар ярости несмотря на то, что сам Брайсон стоит на другом конце раздевалки.
Он горько смеется, разглаживая ладонями ткань джерси.
— Если нужен совет, если хочешь знать, что ее заводит и что она любит, я более чем рад буду поделиться. Но она довольно простая, так что...
Я резко вдыхаю, проводя языком по верхним зубам. Сжимаю кулаки у бедер, и Энджел, заметив это, кладет мне руку на плечо и качает головой.
— Оно того не стоит.
Я разжимаю кулаки и выдыхаю.
Оно того не стоит, твержу про себя, собирая вещи для душа, но когда прохожу мимо Брайсона, тот хихикает.
— Без обид. Я трахал твою бывшую, ты мою. Теперь мы квиты.
Я продолжаю идти, но останавливаюсь от его следующих слов.
— Не будь таким, Дэнни. Серьезно, если нужны советы, я не против поделиться, — он ухмыляется, глядя на меня свысока. — Как и сказал ранее, Джози чертовски проста, ей понравится все, что ты...
Зрение сужается, а в глазах темнеет. Не помню, как бросаю вещи и как толкаю Брайсона в шкафчик, как двое срываются с места следом за мной и пытаются оттащить, потому что мы каким-то образом оказываемся на полу. Я не знаю кто и мне все равно. Я сижу сверху на Брайсоне, разбивая его лицо кулаками. Кажется, он пытается ответить, и даже если так, я этого не чувствую.
— Не смей говорить о Джози! — я бью его по лицу и по всему, до чего могу дотянуться. — Продолжай трепаться! Я убью тебя! Убью, черт во...
— Дэниел, достаточно! — кричит тренер Д’Анджело, оттаскивая меня. Чья-то рука цепляется за меня, но я не оборачиваюсь. — Дэниел, остановись!
Меня силой оттягивают назад. Брайсон остается на полу, кровь течет по его лицу.
Зрение проясняется только тогда, когда меня вытаскивают из раздевалки. Тренер Д’Анджело и тренер Льюис отпускают меня, глядя со смесью разочарования и злости.
— Я не буду извиняться, — я стискиваю челюсти, сжимая и разжимая окровавленные кулаки.
— Что, черт возьми, с тобой такое!? — рявкает тренер Д’Анджело, грохочущий голос отражается от стен коридора, и он сильно толкает меня в плечо. Все, кто стоял рядом, тут же расступаются. — Он твой товарищ по команде; ты капитан! Ты должен подавать пример!
— Он это начал, — резко выдыхаю я и провожу пальцами по волосам.
— Плевать мне, кто начал. Он твой гребаный товарищ по команде! Это все из-за той бывшей девушки? Она же не...
— Нет, — отрезаю я. — Это никак с ней не связано.
— Тогда что? — он скрещивает руки на груди, нетерпеливо отбивает такт ногой, глаза убийственно сужены. — Тогда какого хрена? Что тебя так разозлило, раз уж готов схлопотать дисквалификацию, а?
Стиснув зубы, я чувствую, как челюсть ноет от того, как зубы скребутся друг о друга.
— Джозефина. Мне больше не нужно объясняться. Я уже предупреждал не разевать рот. Он знал и сделал свой выбор. Я не стану извиняться, когда он прекрасно осознавал последствия.
Тренер Д’Анджело проводит ладонью по лицу, затем сжимает переносицу и хрипло ворчит.
— Надеюсь, ты ничего не сломал, — он грозит мне пальцем. — Это так на тебя не похоже.
— Да, ну, не всегда все идеально, — я пожимаю плечами без тени раскаяния. — Не надо было называть ее простой... вообще как-либо называть. Я не блефовал в прошлый раз и не буду сейчас. И никогда больше.
С его губ срывается вполголоса тирада на итальянском.
— Адам, забери его с собой. Мне нужно удостовериться, что ты ничего не сломал.
— Меня дисквалифицируют? — спрашиваю я.
— Нет, но понадобится пойти допинг-контроль. Ты играл чертовски феноменально. Молю Бога, чтобы ты ничего не сломал, иначе я сам из тебя дерьмо выбью, — он потирает глаза. — Мог бы подождать, пока мы уберемся с этого проклятого кампуса. Черт побери, Дэниел.
Если бы и сломал, к черту последствия.
41
Дэниел
— Gracias, mama101, — я глушу двигатель, откидываясь на подголовник.
В трубке повисает пауза, прежде чем раздается осторожный вздох.
— Tu papa tambien esta muy orgulloso de ti102.
— Sí, claro103, — я закатываю глаза.
— Daniel, — укоризненно произносит она. — Por favor, no104...
— Прости, я только вернулся домой, устал, и до сих пор не ходил в душ, — я вылезаю из машины, вытаскивая за собой спортивную сумку и рюкзак.
Из ее груди вырывается тяжелый вздох.
— Ладно, передай от меня привет Джози и скажи, что я не забуду в следующий раз принести хлеб.
Я замираю, уже вставив ключ в дверной замок.
— Погоди, что?
— Она написала мне в «Фейсбуке», — я слышу улыбку в ее голосе, и прежнее напряжение тает. — Рассказала, какой хлеб любит больше всего. Я обещала сегодня принести, но из-за гуляющей заразы не хотела рисковать и встречаться с ней.
Это ошарашивает.
— Когда она тебе написала?
— Всего несколько дней назад, — я почти уверен, мама что-то замышляет. — Знаешь... она свободна.
У меня отвисает челюсть.
— Ты об этом спросила? Mama105, — я качаю головой, чувствуя, как щеки наливаются жаром. — О чем вы вообще говорили?
Она смеется.
— Не скажу. Ты только разозлишься.
Обычно именно так и бывает, поскольку я терпеть не могу, когда она сует нос не в свои дела, но сейчас мне и вправду интересно. Джози что-то сказала обо мне? Хотя бы намекнула? Она заинтересована? Не стоит этого желать, но я не могу отрицать, как сильно ее хочу.
— Не разозлюсь, обещаю, — я стараюсь сохранять голос ровным, но нетерпение все равно пробивается.
Она снова смеется.
— Тебе пора идти. Estoy muy orgullosa de ti. Síguele echando ganas. Te quiero mucho106.
Ну конечно, она обрывает разговор. В тот единственный раз, когда мне и правда хочется знать.