Ее взгляд мягкий и понимающий.
— Правда?
Я потираю затылок.
— Ага.
— Ты же понимаешь, что я не модель, и мы живем не в пентхаусе?
Мои приоритеты изменились. Я не хочу ничего из этого. Я хочу тебя. Ты мне нужна, хочу сказать я, но язык будто наливается свинцом и прилипает к небу.
— Твой дом самое крутое место, где я когда-либо жил, так что это почти одно и то же. А еще я живу с самой красивой девушкой, которую когда-либо видел в жизни.
В ее доме нет типичной обстановки пляжного домика. Мебель, техника и все остальное очень современное и стильное. Иногда кажется нереальным, что я живу в таком доме. И уж молчу про свою спальню и ванную.
Она проводит зубами по пухлой нижней губе, а щеки заливает розовый румянец.
— Храни эти воспоминания и воплоти их в жизнь. Женись на двух моделях и купи пентхаус.
— Мои приоритеты изменились, — выдавливаю я из себя. — Я не хочу этого.
— А чего же ты тогда хочешь? — ее взгляд не отводится, рука сжимает крепче.
Тебя.
— Давай заключим сделку.
Уголки ее рта подергиваются.
— Ладно?
— Если не поженимся на ком-то другом к тридцати годам, то поженимся. Заведем четверых детей, как и обсуждали.
Джози ошеломлено моргает.
— Ты хочешь на мне жениться? Почему? — спрашивает она так, будто сама мысль об этом кажется невероятной, чем-то, что она еще не до конца осознала.
— Потому что я вижу с тобой жизнь, — говорю я, не желая лгать. Не желая притворяться, будто не думал об этом. — Потому что с тобой все обретает смысл. Потому что ты делаешь меня счастливым, и надеюсь, что делаю счастливой тебя.
Тихий гул наполняет пространство между нами. Ее молчание кажется вечным, выбивая меня из колеи.
— Ты делаешь меня счастливой, — тихо говорит она, вертя кольцо на пальце. — И у тебя куча достоинств, от которых было бы глупо отказаться.
Я тихо смеюсь, делая вид, что ее ответ меня не задел, хотя внутри просто прыгаю от счастья.
— Ну да, это правда.
— Но у меня нет таких достоинств. Тебе, может, стоит пересмотреть сделку.
Я резко качаю головой.
— Здесь нечего пересматривать. Джозефина, ты мне нравишься такой, какая есть. Ты умная и острая на язык, — она хмурится, но уголки губ тянутся вверх. — Ты стойкая. Сильная. Настоящий боец. Ты. У тебя самой куча достоинств. Никогда никому не позволяй думать иначе, потому что это неправда, — я делаю паузу, по-настоящему представляя Джози своей женой. Навсегда моей. Ого. — А еще мне нравится заботиться о тебе. Нравится делать для тебя что-то, так что все в порядке. Но просто для справки: как только мы поженимся, ты не сможешь подать на развод, Джоз. Я серьезно.
Все ее лицо смягчается и светится.
— Ты сам на это подписался.
— Так что, договорились? — я убираю руку и протягиваю ее для рукопожатия.
Джози вкладывает свою ладонь в мою и крепко сжимает.
— Ты серьезно насчет детей?
— Если ты их захочешь, то да, — сердце колотится с бешеной скоростью.
— Ладно, договорились.
— Ладно, договорились, — повторяю я, чувствуя себя в десять раз легче.
Следующие два часа мы выбираем книжную полку и кое-какие мелочи. И когда я направляюсь к кассе, Джози вдруг исчезает.
Я ищу ее, вполголоса напевая имя. Нахожу в отделе, где меньше всего ожидал увидеть. В игрушках, точнее, перед стеллажом, забитым плюшевыми зверями.
На ее лице отстраненное выражение, будто она погружена в свои мысли. Я становлюсь рядом, отодвигая тележку, чтобы не мешала проходу.
— Хочешь одного? — спрашиваю я.
Джози вздрагивает, словно и не заметив, что я подошел. Она фыркает.
— Нет, это же для детей. Ты готов идти?
Она быстро уходит, даже не дожидаясь моего ответа.
44
Джозефина
— Я так рада, что ты пришла, — на лице Пен расплывается дурашливая улыбка.
Ви улыбается в ответ, поскольку перед тем, как прийти в «Антисошиал Бар», мы успели выпить в качестве «разогрева». Я не так много, как они, но все же достаточно, чтобы по телу разлилось легкое, приятное опьянение.
— Как я могла отказать? Вы, не переставая, забрасывали мой телефон сообщениями, — отвечаю я наполовину всерьез, потому что сегодня понедельник, и наполовину в шутку, потому что ненавижу сидеть дома одна.
На выходные Дэниел уезжал в Алабаму играть против «Оберна». Его не было с четверга, и должен был вернуться сегодня, но уже давно перевалило за девять вечера, а от него все ни слуху ни духу.
А до этого, в среду, тоже состоялась выездная игра. Он уехал ранним утром и вернулся только поздно вечером.
Мало того что дома я почти его не вижу, так теперь и на занятиях мы сталкиваемся редко, поскольку расписание тренировок поставили как раз на время походов.
К этому пришлось привыкнуть, и все равно странно. До появления Дэниела я хоть как-то мирилась с одиночеством, но теперь оно кажется невыносимым и ненавистным. Терпеть не могу скучать по нему и гадать, когда, наконец, появится дома. Особенно потому, что через несколько месяцев его не станет вовсе.
Кажется, что я с этим смирилась, но морально все еще тяжело.
Вот почему согласилась пойти с девчонками отмечать День Святого Патрика. И еще потому, что они даже не собирались тащиться в клуб. Я не против наряжаться, но сегодня хотелось чего-то проще. На мне короткий зеленый топ, и, возможно, я совершила ошибку, но решила обойтись без лифчика, потому что а почему, черт возьми, нет? В паре с темно-синей джинсовой мини-юбкой и полностью черными «Мартинсами».
— Да потому что ты не отвечаешь. Если не забросаем сообщениями, ответа можно ждать дней десять-двадцать, — указывает Ви.
— Неправда, — слабо возражаю я. — У меня просто полным-полно дел.
Она поднимает идеально подведенную черную бровь и хитро улыбается.
— Уверена, что так и есть.
Я делаю глоток пива и благодарю судьбу за то, что Пен этого не слышит. Она слишком занята, уставившись в телефон.
— Я скоро вернусь. Отойду в туалет, — объявляет она и прячет телефон в крошечную сумочку.
— Мы с тобой, — говорю я, но она уже качает головой.
— Нет, не стоит. Я быстро, а если уйдем, наше место займут.
Мы стоим у самой стойки, и, поскольку бар набит битком, кажется, всеми студентами города, свободных столиков или стульев почти нет.
— Я останусь. Ты иди с ней, — говорю я Виенне. Пен продолжает упрашивать, но я качаю головой: — Все будет нормально; я сохраню место. Не стоит идти одной.
— Ладно, ты права. Мы скоро, — отзывается она, беря Ви под локоть, и они уходят, словно слепая ведет слепую, поскольку обе еще более навеселе, чем я предполагала.
Я тихонько хихикаю и перевожу взгляд на телевизоры над барной стойкой. На одном из них прокручиваются лучшие моменты вчерашней игры.
Сердце начинает колотиться быстрее, когда на экране появляется Дэниел. Он стремительно бросается за мячом, вскакивает и швыряет его игроку второй базы, а тот Каю на первой, и вместе они выводят из игры обоих парней из «Оберна».
На следующем моменте игры Дэниел ворует третью базу. Он выпрямляется, на губах расплывается моя любимая улыбка, а пальцем Дэниел указывает на уголки своих глаз. В животе оживают те же самые бабочки, что и вчера, когда я это видела, и каждый раз, когда он оказывается на базе.