Мы говорили себе, что вернемся к остальным, но каждый раз, как только двигаемся, его губы снова находят мои. Я бы остановила его, но не нахожу в себе сил.
— Тебя это не напрягает? Ты весь в блестках, — остатки блеска для губ размазались по всему контуру его губ. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы мерцать при определенном освещении.
— Не-а, не особенно, — его пальцы дразняще скользят вверх по моей спине, под футболку, но движение прерывается. Он прижимает ладонь к пояснице и медленно водит ею из стороны в сторону. — Без лифчика? — его голос становится ниже. — Хм...
Дэниел задерживает дыхание, проводит пальцами вдоль моих ребер и останавливается под изгибом груди.
Наверное, я должна его остановить, вокруг же люди, но не останавливаю. Позволяю касаться меня. Большой палец его руки ласкает нижнюю часть груди, и я вздрагиваю, когда тот задевает затвердевший сосок.
Дэниел не отводит от меня взгляда, продолжая мягкие поглаживания.
— Ты прекрасно выглядишь.
Уголки моих губ дергаются.
— Скажи, что на самом деле думаешь.
— Я пытаюсь быть почтительным.
Я беззвучно смеюсь, сжимая бедра.
— Твоя рука на моей груди. Вряд ли в этом есть что-то почтительное.
Его кадык дергается, а свободная рука замирает на застежке юбки сзади.
— Я ничуть не вру, ты прекрасна.
— Но? — провоцирую я, прижимаясь к нему грудью.
— Но еще и чертовски сексуальна. Ты бы утопила меня в святой воде, если бы знала, о чем я сейчас думаю, — Дэниел сжимает мой сосок и прокручивает его между пальцев.
Я извиваюсь, прикусывая губу, чтобы не застонать.
— Твое тело так открыто мне. Я мог бы затащить тебя в туалет, задрать юбку, сорвать топ, наклонить и взять. Или сперва поласкать языком. Или и то, и другое.
Я закрываю глаза, и тихий стон вырывается из горла.
— Смотри на меня, детка, — резко приказывает он и снова сжимает мой сосок, впиваясь в нежную кожу притупленными ногтями.
Я вздрагиваю, заставляю себя открыть глаза и дрожу, когда Дэниел запускает руку под юбку сзади. Пальцы скользят по верхней линии ягодиц и цепляются за край стрингов.
— Какого цвета? — спрашивает он.
— Зеленые, — выдыхаю я. Дэниел не спрашивает, но уверена, он догадывается, что я надела их для него. Не была уверена, что Дэниел появится, но все равно выбрала их, думая о нем.
— Должно быть, красивые, — я так поглощена пальцами на соске и хриплым шепотом у уха, что не понимаю, что он делает до тех пор, пока все мое тело резко не напрягается, и с губ не срывается громкий вскрик.
Дэниел натягивает мои трусики, и влажная ткань болезненно впивается между половыми губами, скользя по пульсирующему клиторy. Я содрогаюсь от сладостного ощущения, прикусываю дрожащую губу и украдкой двигаю бедрами, пока он продолжает тянуть.
— Ты сможешь так кончить? — шепчет он, голос хриплый.
Я пытаюсь пожать плечами, но те задеревенели от напряжения и почти не слушаются.
— Думаю, сможешь, — он касается уголка моих губ, шепча: — Нет, я уверен, что сможешь, — он перестает тянуть, но крепко держит ткань, оставляя ее впившейся в мою плоть. — Смотри на меня и продолжай двигать бедрами, — поощряет он, легко потирая мой сосок между пальцами. — Да, вот так. Ты потрясающе справляешься. Ты уже близко, не так ли?
Меня бросает в жар от стыда и возбуждения, пока продолжаю тереться едва ли не о воздух. Дэниел легко играет с моим соском, почти ничего не делает, но этого достаточно, чтобы все тело сжалось в предвкушении.
— Д-да, — вырывается у меня.
Он усмехается, наклоняется так близко, что дыхание щекочет мое ухо.
— Кончай, давай же.
— Почему? — глупо спрашиваю я, в полубреду.
— Потому что я так сказал, — это чертовски высокомерно, даже унизительно, но от этих слов меня накрывает, и оргазм прорывается наружу.
Я роняю голову ему на грудь, сглатывая стон, что рвется изнутри, пока тело бьется в конвульсиях. Дэниел прижимает меня к себе, погружая в горячие объятия.
Не знаю, сколько мы так стоим, но судороги не прекращаются, а лишь постепенно затихают.
— Боже мой.
— Я уже говорил и повторю: у тебя очень жаждущая киска, Джоз. Что бы ты без меня делала?
Я слабо мычу.
— Я бы справилась. У меня есть пальцы и игрушки, — хотя они не делают и десятой доли того, что вытворяет он.
Дэниел отстраняется, глядя на меня сверху вниз.
— У тебя есть игрушки?
— Ага, не слишком много, но все же.
Он стонет, опуская лоб на мой.
— Я не доживу до ночи.
Я глупо улыбаюсь и пытаюсь вывернуться, но он не отпускает.
— Отпусти. Мне нужно привести себя в порядок.
— К черту, ты будешь чувствовать то, что я с тобой сделал, — Дэниел хватает меня за бедро одной рукой, а другой поправляется. Боже, он такой огромный. — Если подойдет другой парень, я хочу, чтобы ты вспомнила произошедшее и ощущала то, что я с тобой сделал. Потому что только мне доступно это право. Только мне.
Я сжимаю бедра от грубости слов, чувствуя, какие они мокрые и липкие. Боже, звучит так сексуально и так по-хозяйски.
— Ладно, тогда позволь хотя бы поправить трусики.
— Нет. Все останется как есть, и как только мы вернемся домой, я помогу тебе привести себя в порядок
Интересно, насколько сильно возненавидят меня Пен и Ви, если уйду прямо сейчас?
— Забавно, тот же самый блеск для губ, что был на тебе, теперь красуется и на лице Дэниела, — взгляд Виенны скользит к его лицу и возвращается ко мне.
Когда мы вернулись в бар, его утянули парни из команды играть в бильярд. Наверняка Дэниел чувствует на себе пристальный взгляд, поскольку оборачивается, встречаясь горящими глазами с моими. Он подмигивает и снова отворачивается, но я успеваю заметить блестки на его щеках и легкое мерцание по контуру губ.
— Ага, очень забавно, — я небрежно пожимаю плечами, переминаясь с ноги на ногу и чувствуя, как кружево касается клитора.
Я делаю глоток напитка, наслаждаясь хоть немного расслабляющей прохладой. Стринги глубоко врезаются в киску, и каждое движение заставляет ткань тереться о клитор. От возбуждения они уже насквозь мокрые, и бедра становятся скользкими.
Должно быть неприятно, но я возбуждена как никогда. Я вся издергана, нахожусь на грани и готова снова кончить.
— Что ж, сделаю вид, будто не видела, как Дэнни засовывал язык тебе в глотку, — Пенелопа встает между нами. Она морщится, но ухмыляется. — Я уж думала, дело дойдет до раздевания.
Я давлюсь собственной слюной. Я знала, что нас может кто-то заметить, но из всех возможных людей только не его сестра.
— Ты только глянь на его лицо. На Дэниеле практически весь ее блеск для губ, и он, кажется, этим гордится, — фыркает Ви. — Потрясающе, вот это я и называю «утолить жажду».
— Что? — Пен бледнеет. — Значит, это было не в первый раз?
Их взгляды вонзаются в меня, а я опускаю глаза к бокалу «Айриш мьюл». Кажется, так он называется; я не совсем уверена, но это какой-то праздничный коктейль ко Дню Святого Патрика. Я делаю долгий глоток, но сквозь их взгляд не чувствую вкуса виски.
— Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответ, — небрежно бросаю я, но тело выдает меня, вспоминая все разы, когда он доводил меня до оргазма, и тот единственный, когда даже сквиртовала. До сих пор не верится.
— О боже, и о скольких «разах» идет речь? — Виенна хватает меня за руку и трясет. — Давай, выкладывай все грязные-прегрязные секреты.
Пен морщится, но не останавливает меня.
— Речь о поцелуях или об оргазме?
У обеих глаза округляются, но выражения лиц по-разному комичны. Ви, по-видимому, вот-вот лопнет от нетерпения, готовая услышать все в деталях. Пен же смущена, но в ее взгляде таится что-то еще. Не знаю, как объяснить, но она кажется довольной... вроде бы?
— Почему ты... — я резко обрываюсь на полуслове, уставившись на знакомое лицо.
Обычно я бы и не посмотрела, но сейчас оно кажется другим. Слева расползается мерзкий желтовато-зеленый синяк.
В прошлый раз, когда Дэниел избил его из-за Аманды, лицо выглядело аналогично. Неужели и в этот раз? Не уж то Аманда права? В конечном итоге он вернется к ней?
Я пью, надеясь, что алкоголь заглушит тягучее чувство в животе.
Мне должно быть все равно. Я с самого начала знала, что Дэниел, возможно, еще не отпустил ее. Позволяла пользоваться собой, чтобы отвлечься, поскольку сама делала то же самое. Отвлекалась от пустоты... хотя давно уже не чувствовала той бесконечной, мучительной неизвестности.
Хотя кого я обманываю? Я никогда не использовала его ради отвлечения. Мне просто нравилось то, что Дэниел со мной делал. Мне нравился он.
— На что ты... а, — Пен ловит мой взгляд и выглядит чересчур довольной. — Он это заслужил.
Неужели она хочет, чтобы Дэниел с Амандой вновь сошлись? Меня сейчас вывернет.
— О ком вы говорите? — Виенна озадаченно осматривает бар.
— О Брайсоне, — с пренебрежением бросает Пен. — Дэнни его предупреждал.
— Погоди, бывшем Джози? Что случилось? — Ви слишком живо реагирует, а я только надеюсь, что быстро напьюсь и ничего не услышу. — Почему Дэнни его предупреждал? О чем он?
Ее взгляд мечется между мной и Пен, но я лишь пожимаю плечами с притворным равнодушием, по крайней мере, надеюсь, что выгляжу равнодушной.
— Ты что, не знала? — Пен обращается ко мне.
— Что Дэниел избил Брайсона из-за Аманды? Да, я...
Она фыркает, брови поднимаются, потом Пен бросает взгляд на бильярдные столы и снова смотрит на меня.
— Нет, не из-за Аманды. Это произошло из-за тебя. Не верится, что Дэнни не сказал.
Я застываю с бокалом в руке.
— Из-за меня?
— В первый раз это случилось в качестве предупреждения. Во второй же Брайсон просто нарвался.
Я отшатываюсь, недоверчиво качая головой.
— Но Брайсон сказал... я думала... ты уверена?
Она прищуривается.
— И что же сказал Брайсон?
— Что дело было в Аманде. Я решила, что это правда, потому что они какое-то время встречались, и, ну... я не знаю. Подумала, Дэниел просто приревновал или вроде того.
Она закатывает глаза.
— Будь так, Дэнни сделал бы это давным-давно. Самое страшное, что он сотворил, узнав об измене, это накричал на Брайсона, и больше не предпринял никаких действий. До твоего появления. Месяц назад, может, чуть больше, Брайсон начал нести какую-то хрень о тебе в раздевалке. Дэниел врезал ему и сказал, чтобы тот держал язык за зубами. А по-второй раз, кажется, в первую пятницу этого месяца. Понятия не имею, что там прозвучало после игры, но знаю одно: Дэнни тогда не сдерживался.
У меня отвисает челюсть. Я захлопываю рот, но он снова сам собой разъезжается.
— Он сказал, что случайно врезал кулаком в стену, потому что Энджел дернулся, и...
— О черт, — она морщится. — Похоже, тебе не стоило этого слышать. Эх, не знаю, почему он ничего не сказал, но уверена, только из хороших побуждений. Не злись.
Видимо, все написано у меня на лице, потому что Пен смотрит настороженно, а вот Виенна сияет, как стоваттная лампочка.
— Мне нужно с ним поговорить, — я решительно направляюсь к Дэниелу, сама не понимая, что чувствую после услышанного.
— Джози, постой! — Пен кричит мне вслед. — Не злись!
Я игнорирую ее и когда наконец приближаюсь, Дэниел тут же меня замечает. Уголки его губ опускаются, а во взгляде проступает тревога.
— Джоз, что случилось? — спрашивает он, когда я останавливаюсь прямо перед ним.
— Почему ты ударил Брайсона?