— Иди, — она легонько подталкивает меня в плечо, возвращая в реальность. — Игра вот-вот начнется.
Я вскакиваю и иду к Дэниелу. Его взгляд безотрывно следует за мной, глаза вспыхивают, скользят вниз по телу и останавливается на джерси с его номером.
Я отвечаю тем же, следуя по каждому сантиметру его фигуры, по бирюзовой форме с тонкими белыми полосками. Он такой высокий, широкоплечий, сильный, и не верится, что мой.
И тут я вспоминаю.
Останавливаюсь прямо перед ним, и из-за того, где стою, Дэниел смотрит на меня снизу вверх. Сейчас совсем не время и не место для греховных мыслей, но, боже, он выглядит умопомрачительно, глядя на меня под таким углом.
Я опираюсь руками на толстое ограждение, а Дэниел кладет ладони по обе стороны от меня.
— Я облажалась.
Он склоняет голову, брови тревожно сведены.
— Почему ты так думаешь?
— Знаю, мы договорились не спешить, но я проболталась твоей сестре, что мы встречаемся. И еще сказала, что ты мой парень. Понятия не имела, что прямо позади стоят твои родители, поэтому теперь и они тоже знают.
— Джоз... — его карие глаза вспыхивают, а по лицу расплывается ослепительная улыбка. Руки теперь опущены по бокам. — Я правда пытаюсь сохранять видимость спокойствия и не выглядеть идиотом, но ты стоишь в моем джерси и говоришь такое.
— Ты не злишься? Это же я настояла, что лучше не торопиться, а теперь, выходит, сама же объявляю всему свету, что ты мой парень, — пусть это всего лишь сестра и родители, но уверена, что для него они и есть весь мир.
— Злюсь? Детка, я хочу, чтобы вся вселенная знала, что ты моя.
Теперь от уха до уха улыбаюсь я.
— Ох, так ты и я, мы официально вместе?
— Для меня ничего не изменилось, — говорит он серьезно, но улыбка не исчезает. — Ни один ярлык не определит происходящее между нами. Я всецело твой.
Сердце снова грохочет в груди, и внезапно я начинаю чувствовать странную застенчивость.
— Хорошо.
— Ты такая милая, — его взгляд скользит по моему лицу. Уверена, он замечает, насколько я раскраснелась, и прекрасно знает, что дело вовсе не в палящем солнце.
— Можешь подписать? — прошу я, лишь бы отвлечь внимание от пылающего лица и как никогда широкой улыбки.
Дэниел хрипло усмехается, достает из кармана маркер и берет мяч. Начиная писать, говорит:
— Ты превосходно выглядишь.
— Так вот о чем ты на самом деле думаешь?
Он ненадолго закрывает глаза, и когда открывает, на губах играет усмешка.
— Прошу, Джоз. Не поступай так со мной.
— На мне зеленое, — дразню я.
Его брови на миг сходятся, а потом лицо понимающе разглаживается. Дэниел цокает и тихо смеется.
— Джерси и зеленое покажешь тогда, когда вернемся домой.
Я прикусываю губу и пожимаю плечами.
— Сначала победи.
Его темные глаза встречаются с моими, в них отражается вызов и жар.
— Держи. Увидимся позже, детка.
Я возвращаюсь на свое место с улыбкой от уха до уха. Не хочу, но не могу удержаться; чувствую себя чертовски счастливой. Пен выглядит точно такой же, когда я сажусь рядом, но не комментирует произошедшее. Молчат и ее родители, но я чувствую на себе их взгляды и теплые улыбки.
Когда наконец замечаю, что он написал на мяче, я смеюсь, вызывая любопытные взгляды Пен и ее родителей, но не смотрю в ответ. Я поднимаю глаза на парня, не отводящего от меня взгляд.
Исключительно на меня.
Мы внизу шестого иннинга116, и персональный трек Дэниела, Pursuit of Happiness, доносится из динамиков, пока он выходит на поле.
— Не знаю, говорил ли тебе Дэнни, но это был любимый трек Эдриана и последний, который он слушал перед тем, как погиб, — тихо произносит Пен.
Я поворачиваюсь к ней, но та смотрит вперед.
— На самом деле нет, но потихоньку рассказывает об Эдриане.
— Правда? — она удивленно переводит на меня взгляд.
— Не так много, но да. Я знаю, как это тяжело, и уверена, тебе тоже непросто.
Она кривится.
— Да, но ему куда сложнее. Особенно в это время года. Приближается годовщина... смерти Эдриана. Так что предупреждаю, если Дэнни будет выглядеть отрешенным или вести себя странно, на то есть причина.
— Нет, он мне не говорил, но буду иметь в виду.
И тут вспоминаю все эти моменты, я замечала перемены в нем. Иногда Дэниел уходит в себя или улыбается сквозь боль. Думает, я не замечаю. Я спрашивала, что случилось, а он отмахивался: мол, устал, или переживает из-за драфта, или учебы.
Знаю, не стоит перетягивать на себя канат, но очень бы хотелось, чтобы он мне доверился. Может, я сама виновата, не стоило так легко отступать. Надо было продолжать спрашивать. Может, я не выгляжу той, кому можно доверять? Или дело в том, что все время ною о матери, погибшей еще до того, как мы успели построить доверительные отношения.
Питчер «Флориды» бросает мяч, как объясняет Пен, фастбол. Я до сих пор не выучила все названия подач – и не уверена, что когда-нибудь выучу, – но уже начинаю их различать.
Делает страйк против Дэниела, но на втором броске тот все же касается мяча. Флайбол117, мяч падает в центр, но отскакивает от перчатки аутфилдера и катится по траве. Игрок тут же подбирает его, бросает шортстопу, но Дэниел оказывается на второй базе, а Ноа добегает до домашней.
Пен поднимается со своего места и смотрит на меня с улыбкой, не имеющей и намека на прежнее тепло. Та же в последнее время и у Дэниела.
— Я скоро вернусь. Схожу в туалет, потом за едой. Тебе что-нибудь принести?
— Я с тобой, — встает Эсмеральда.
Я могла бы предложить пойти вместе, но чувствую, что им нужно побыть вдвоем.
— Я ничего не хочу.
Взгляд прикован к Дэниелу, но мысленно я снова возвращаюсь к нашему диалогу. Я хочу быть для него опорой, но что, если не подхожу для этой роли? Может, поэтому Дэниел и молчит; я сама эмоционально надломлена, и он это знает.
Я крепко зажмуриваюсь, ненавидя то, как легко теряю контроль над собственными мыслями.
— Знаешь... — рядом опускается Хулио. — Я видел, как Дэнни улыбается, но так – никогда. Точнее, видел, но очень давно.
— Правда? — спрашиваю я, сама не понимая зачем.
— Да... — его голос надламывается. — И прежде никогда не думал, что доживу до дня, когда он сам захочет научиться плавать.
— Я вроде как заставила его.
Он усмехается.
— Нет, уверен, это не так. Он сделал это сам, потому что доверяет тебе. Так что спасибо, что находишь для него время и терпение.
Я верчу кольцо на пальце.
— Не стоит меня благодарить. Я просто делаю свою работу.
— Для Эсме и для меня это очень много значит. Ты даже не представляешь, насколько. Я знаю, Дэнни может думать иначе; я совершил ошибки, которые уже не исправить. Я всегда буду тебе благодарен.
Горло сжимается от этих, полных боли слов. Я прекращаю крутить кольцо и смотрю на Хулио.
— Мне, наверное, не положено это говорить, но, быть может, вам стоит с ним поговорить.
Не знаю, изменит ли это что-то между Дэниелом и его отцом. Ведь и сама толком не знаю, что произошло. Дэниел скупо делится со мной подробностями, но я многое понимаю в сложных взаимоотношениях.
Несмотря на странные отношения с матерью, я до сих пор жалею, что не поговорила с ней, когда была возможность. И не хочу, чтобы то же самое случилось между Дэниелом и Хулио.
49
Джозефина
Bidi Bidi Bom Bom – песня сегодняшнего дня.
Губы расплываются в той самой улыбке, что и тогда, на стадионе, пока я выкручиваю громкость на максимум. Удивительно, но для своего возраста магнитола звучит на удивление чисто.
Сегодня ровно двадцать второй день с тех пор, как Дэниел подарил мне компакт-диск, и я уже успела переслушать, кажется, все – и на английском, и на испанском. Никогда не угадаешь, что за трек выпадет следующим, и от этого одновременно хочется скорее дожить до вечера, чтобы узнать песню дня, и мучительно любопытно, какой именно она окажется.