Я знаю, что могла бы прослушать весь диск сразу, но так острее и азартнее. И я уверена, именно этого ждет Дэниел. Он обязательно спросит о песне дня и о том, что я о ней думаю.
Щелчок открывающейся и снова захлопнувшейся входной двери заставляет меня вздрогнуть и обернуться. Я нервничаю и счастлива одновременно. Мысли разлетаются, как стеклянные шарики, сталкиваются, подпрыгивают и скачут в разные стороны без малейшего порядка.
Сердце бьется как сумасшедшее, разум отказывается функционировать, а по коже от шеи и до самых пят пробегает дрожь.
Когда Дэниел появляется в гостиной, первым порывом становится броситься к нему, но я остаюсь на месте, словно сросшись с полом. Взгляд цепляется за загорелое лицо, за кепку, надвинутую козырьком назад, за кривую ухмылку, которая тут же гаснет, когда он замечает, во что я одета. А потом за то, что он держит в руках.
В одной руке букет желтых цветов, между которыми рассыпаны крошечные белые. Все это аккуратно завернуто в кремовую бумагу и перевязано пастельно-желтым бантом. В другой руке большой коричневый подарочный пакет.
— Привет, красотка, — в его голосе звучит легкая хрипотца, а улыбка кажется натянутой, сдержанной.
По телу разливается жар, и я не могу сдержать улыбку, пока он идет ко мне.
— Привет, — слово вырывается из меня, и вместе с ним головокружительное, шаткое чувство счастья. Ноги подкашиваются, в животе все скручивается, когда он останавливается прямо передо мной. В голове мечутся крики – запрыгнуть на него, обнять, поцеловать, – но я не двигаюсь, будто парализованная.
Я никогда не бываю такой и солгу, если скажу, что меня не потрясает до глубины души то, насколько сейчас счастлива. Я даже не могу найти привычный способ испортить этот миг, мозг будто стирает напрочь все негативные мысли.
Мне и правда это нравится. Я действительно счастлива. И кажется, вот-вот расплачусь.
Только не начинай ничего надумывать.
— Ты делаешь меня счастливой, — вырывается из меня глупая фраза.
Напряжение на его лице тает, и улыбка вспыхивает ярче, совсем как блеск в глазах. Не выпуская из рук подарков, Дэниел обнимает меня. И эти объятия совсем не похожи на все остальные.
Они захлестывает меня целиком, и сердце, разум и душа будто сплетаются в единый узел. Я настолько поглощена им, что не знаю, что еще могу чувствовать, кроме жалкой и жгучей страсти – нет, еще слишком рано. Мы только начали встречаться. Не может быть, чтобы я действительно это чувствовала. Я не имею права это чувствовать; даже не понимаю толком, что это за чувство.
Я отстраняюсь, осознавая, что песня вот-вот закончится, и бросаюсь к магнитоле, чтобы выключить ее.
Он ухмыляется, снова окидывая меня взглядом с головы до ног.
— Ты делаешь меня счастливым.
Я по уши влюблена в него, до безумия. Я так краснею и улыбаюсь, что вот-вот случится эмоциональная перегрузка. Это точно не может пойти на пользу, правда ведь?
— Что за повод? — я киваю на великолепные цветы в его руке.
— Ты же знаешь, я обожаю праздники, — он ставит подарочный пакет на угловой диван, роняет на пол спортивную сумку и останавливается прямо передо мной.
— Праздники? Не думаю, что сегодня какой-то праздник.
— Сегодня день «Джози назвала меня своим парнем». Один из важнейших праздников в году. Так что, само собой, я обязан был купить это для своей девушки.
Глаза начинает жечь.
— Но ты дарил мне цветы в прошлом месяце... много цветов...
Только не плачь!
— То был прошлый месяц, и они уже завяли. Эти для нынешнего месяца, а в следующем будут еще одни.
Я смеюсь.
— Даже не думай дарить цветы в следующем месяце.
— Если это значит, что я снова увижу твою улыбку, жди их каждый месяц, — он целует меня в макушку, затем берет в руки подарочный пакет. — И еще я купил это.
Дэниел перехватывает у меня букет и протягивает пакет.
— Ты же понимаешь, что вовсе не обязательно что-то дарить, чтобы мне нравиться? Я правда не...
Он прикладывает палец к моим губам и не убирает его, словно намеренно затыкая.
— Все, что я покупаю или делаю для тебя, не обсуждается. Не усложняй. Прими подарки, Джози. Они будут продолжать появляться, хочешь ты того или нет.
Я мягко отодвигаю его руку.
— Ладно.
— А теперь, если можно, поторопись, потому что мне довольно непросто, — он прочищает горло, и скользя взглядом к моей груди, где расстегнуты верхние пуговицы, приоткрывая декольте. — Я не знал, что у тебя есть две мои джерси?
На самом деле у меня была только одна, но после почти трех часов под солнцем вспотела. Я купила вторую, приняла душ, а вернувшись домой, надела комплект, состоящий из зеленого бра и стрингов.
— Было сложно выбрать одну. У тебя их так много.
— Я куплю все остальные, если пообещаешь постоянно их носить.
Я ухмыляюсь.
— Продолжай делать успехи в бассейне, и я соглашусь.
— Договорились, — сразу отвечает он, и его глаза темнеют от желания. — Теперь открывай.
— Ты такой... — остальные слова так и не покидают рот, когда я раскрываю пакет и нахожу внутри целую кучу фоторамок. Они все разного размера и цвета. Некоторые выглядят винтажными, другие ретро или в деревенском стиле. — Что это?
— Я не знал, какой стиль тебе больше по душе, поэтому взял всего понемногу. Подумал, мы могли бы расставить их по дому, наполнить фотографиями, но необязательно нашими; они могут быть любыми. Ты позволила разложить здесь вещи, и я думаю, пора и тебе начать делать то же самое.
Я открываю рот, но слова не приходят. Я никогда и ничего здесь не переставляла, потому что всегда ощущала, будто не имею права. Этот дом никогда не ощущался моим, несмотря на то, что официально он записан на меня. И у меня никогда не возникало желания что-то менять.
Сначала я просто не хотела этого признавать, все ждала, что мама распахнет дверь и взорвется от ярости, увидев, что дом больше не выглядит так, каким она его оставила. Потом пришлось смириться, что она уже никогда не вернется. Но даже тогда я не могла заставить себя что-то поменять.
Теперь все иначе. Дом сильно преобразился с тех пор, как Дэниел переехал. Он по-прежнему чистый, но того гнетущего эха, что раньше преследовало меня по пятам, больше не слышно. Он заполнил собой каждый уголок этого места, и дело даже не в физических вещах. Сам факт его присутствия превращает дом в его, в наш дом.
Только не плачь!
— Тебе нравится? — неуверенно спрашивает он.
— Сейчас особенно трогательный момент, и я стараюсь сохранять спокойствие, — честно признаюсь я. Я изо всех сил пытаюсь удержать эмоции в узде и не разрыдаться от того, как сильно он обо мне заботится. Поднимаю на Дэниела взгляд, и мир обретает опору. — Ты мне н... нравишься. Очень нравишься.
Он берет мое лицо в ладони и касается губ своими.
— Не нужно сдерживаться. Ты можешь позволить себе чувствовать все, что угодно. Просто позволь быть рядом, — я киваю, тону в океане эмоций. — Ты мне тоже очень, очень нравишься, — он несколько раз чмокает меня в губы, а потом отстраняется. — Есть еще кое-что.
Я нахмуриваюсь и начинаю рыться в пакете, пока не нащупываю светло-коричневый конверт. Восторг охватывает меня моментально, поскольку я обожаю его открытки.
— На этот раз не было времени сделать свою. Прости, — в его голосе слышится неподдельное разочарование.
Я его не заслуживаю.
— Все в порядке, — я вытаскиваю открытку и расплываюсь в улыбке, увидев на обложке мультяшную белку. Над ней написано: «У меня есть кое-что особенное для тебя». Я раскрываю открытку и разражаюсь смехом: белка держит два ореха, а подпись гласит: «Я хочу поделиться с тобой своими орешками». Ниже добавлено: «Ты очень важна для меня, Джоз».