Дэниел тоже смеется, глядя на меня с такой гордостью, словно смех был пунктом в списке целей, и он только что его вычеркнул.
— Ты невозможен, — я пытаюсь сдержать смех, забирая у него цветы и ставя их вместе с пакетом на журнальный столик. Обвиваю шею Дэниела руками, а ногами талию, и он сразу же подхватывает меня на руки.
— Я хочу кое-что для тебя сделать, — шепчу я ему на ухо, играя пальцами с волосами на затылке.
— И что же? — он смотрит на меня взглядом, полным голода.
Вместо ответа я приникаю к его губам. Целую глубоко, смакуя, скользя языком в рот и встречаясь с его языком. Дэниел отвечает на поцелуй с той же яростью, но теперь мягче, ведь мы оба знаем, не нужно спешить, чтобы выплеснуть желание.
Дэниел не разрывает поцелуй, пятясь, пока спиной не упирается в диван. Он оседает на него, и я стону ему в губы, устраиваясь прямо на эрекции. Твердость в джинсах давит на клитор, задевает его, и я вздрагиваю от острого, сладкого толчка.
Это так приятно, что я двигаюсь на нем, лишь бы ощутить это еще раз. Дэниел стонет в мои губы, но не отрывается. Напротив, углубляет поцелуй. Наши языки становятся жадными, торопливыми, словно только так мы можем погасить в себе пожар.
Его язык так глубоко в моем рту, что я чувствую вибрацию стонов в горле каждый раз, когда двигаюсь. Я отвечаю стоном на каждое движение, прикусываю язык, втягиваю его дыхание, тяну Дэниела за волосы.
Трение сквозь одежду не должно быть настолько мучительно возбуждающим, но оно именно такое. Я извиваюсь, упиваясь твердостью, наслаждаясь тем, как твердость джинсов и кружево стрингов врезаются в меня и сводят с ума.
Его руки скользят под просторную джерси, сжимают задницу с такой силой, что я ахаю, а после раздается шлепок. Я дергаюсь вперед, зажмуриваясь от жжения, и тут же трепещу от удовольствия. Второй удар приходится по другой ягодице, и та же смесь боли и наслаждения накрывает меня.
Я дышу ему в рот тяжело, рвано, сильно мокрая. Ногти вонзаются в его спину, Дэниел тихо шипит и шлепает в третий раз.
Я царапаю его спину и цепляюсь, двигаю бедрами все быстрее, пока оргазм не пронзает все мое тело.
— Ммм... — я стону вновь и вновь, тело обмякает, но дрожь не утихает, пока Дэниел берет на себя движение моих бедер. — Дэниел... черт... черт... — клитор пульсирует с каждым движением, и, находясь уже на пике, я снова срываюсь в экстазе.
Я вздрагиваю, запрокидываю голову, когда эйфория захлестывает меня целиком. Чувствую одновременно онемение и опьянение. Теряю контроль. И могу лишь наблюдать, как собственное тело тонет в наслаждении.
— Ты так красиво скачешь, — хрипло выдыхает он, болезненно сжимая мои бедра и осыпая поцелуями шею. — Жаль, не видишь себя со стороны, — его губы скользят по ключице и опускаются к вырезу бра.
Я все еще нахожусь в плену блаженства. Дезориентированная, я лишь смотрю, как он подносит пальцы к джерси и расстегивает пуговицы – одну за другой, пока джерси не распахивается, открывая прозрачное кружево.
— Не могу поверить, что ты моя, — его челюсть напрягается, голос опускается так низко, что внутри все сжимается.
— Я думаю так же, — я следую за его взглядом и за пальцами, щипающими затвердевшие соски сквозь кружево. Затем Дэниел стягивает чашечки вниз, и по моей груди бегут мурашки. Соски становятся мучительно чувствительными, когда он проводит пальцем по одному из них.
— Да? — он задевает второй.
— Мм-хм, — я слабо киваю, сжимаю бедра и начинаю медленно на нем двигаться.
Взгляд Дэниела опускается, и он глухо гудит.
— Ты оставила на мне полный беспорядок. Гляди-ка. Насквозь мокрая, детка.
И правда, на его джинсах виднеется мокрое пятно как раз там, где я терлась. Даже кружево трусиков, пропитавшись моей влагой, потемнело.
Сердце бешено колотится, когда я слезаю с Дэниела. Он хватает меня за руку, пытаясь удержать, но я выскальзываю и опускаюсь перед ним на колени.
— Вернись, — умоляет он, устраиваясь поудобнее. Дэниел возбужден до такой степени, что больно смотреть на то, как член рвется наружу, распирая джинсы.
— Я хочу кое-что для тебя сделать, — повторяю я. Наклоняюсь вперед, не сводя с него глаз, и провожу языком по влажному пятну. Я облизываю грубую ткань, пробуя на вкус саму себя, и чувствую, как член под ней дергается.
Его веки тяжелеют, на миг смыкаются, но Дэниел заставляет себя снова открыть глаза, лишь бы не отрывать от меня взгляд.
— Достань его, Джози, — звучит болезненная мольба, и когда я нежно провожу зубами вдоль всей длины, Дэниел стонет: — Пожалуйста, детка. Пожалуйста, достань его. Прошу... — скулит он. Я понимаю, его стоны были горячими, но этот звук, сорвавшийся с его губ, полный мук и желания, заставляет меня промокнуть сильнее.
Я расстегиваю пуговицу на джинсах и опускаю молнию. Дэниел не ждет просьбы, а сам приподнимает бедра, помогая стянуть джинсы вместе с боксерами. Не проходит и секунды, как он сбрасывает кроссовки, одежду – все летит на пол.
Я моргаю раз, другой, так и не привыкнув к виду его члена. От одного осознания, насколько он толстый и длинный, дрожь уходит глубоко внутрь. Меня одновременно томит жгучее желание и обжигает смущающий страх попробовать его на вкус, задохнуться. Не знаю, что это говорит обо мне, но я обожаю, когда Дэниел проникает членом в мою глотку. Нравится задыхаться и чувствовать, как слюна стекает по подбородку.
— В прошлый раз ты была умницей, — он кладет ладонь мне на щеку, проводя большим пальцем вниз к губам, оттягивает нижнюю губу и приоткрывает рот. — И сейчас ты будешь моей хорошей девочкой, не так ли? Помни, твой рот создан для моего члена. Взглянула бы на себя; он уже открыт и готов принять. Наклонись, детка, и соси.
Дэниел наматывает мои волосы на кулак, когда я наклоняюсь и принимаю в рот член. Как только на языке расплывается вкус предэякулята, я успеваю заметить самодовольную ухмылку Дэниела, прежде чем закатить глаза. Мне нравится его вкус, нравится, как член заполняет рот, нравится задыхаться, когда кончик снова и снова упирается в глотку.
— Смотри на меня, — стонет он, резко дернув за волосы.
Я открываю глаза, морщась от боли, но не прекращаю работать ртом. При каждом движении щеки сильнее втягиваются, челюсть ноет, глаза наполняются слезами, и все же я продолжаю.
Я не моргаю и не закрываю глаза, хотя разум кричит, чтобы наконец это сделала. Я удерживаю взгляд Дэниела, продолжая сосать и облизывать каждый сантиметр. Слезы катятся по лицу, но я не останавливаюсь. Это лишь подстегивает продолжать. Я чувствую удовлетворение, видя его таким – зрачки расширены, тело напряжено, длинные ноги лениво раздвинуты – и хотя Дэниел все сильнее тянет меня за волосы и шепчет хриплые слова одобрения, вся власть в моих руках. Это я решаю, как сильно, как быстро, как глубоко, а он с жадностью и сладостной покорностью на все соглашается.
— Джоз... — он полустонет, полухнычет, когда я выпускаю член изо рта. Длинная нить слюны тянется от кончика языка к губе и наконец обрывается.
— Плюнь сюда, — я указываю на ложбинку между грудями.
Его брови взлетают к линии волос. Лицо искажается диковатым выражением, и уже через секунду Дэниел плюет мне на грудь. Он ухмыляется так, как я никогда раньше не видела. Будто только что сорвал куш, и я не может удержаться от улыбки.
Я обхватываю груди и сжимаю их, растирая слюну.
— Этого мало. Плюнь еще раз.
Я приподнимаюсь, сдвигаю и раздвигаю грудь для него. Дэниел без колебаний подчиняется, плюет еще дважды, затем откидывается назад и обхватывает ладонью член. Медленно, лениво проводит рукой вдоль ствола, дроча, пока я растираю слюну, и, закончив, мягко отодвигаю его руку.
— Ты такая горячая, — хрипит он, сжимая челюсти и хрипло звуча. Не так, как я привыкла. — Я чертовски одержим тобой.
— Да? — я облизываю пересохшие губы и наклоняюсь вперед, помещая член между грудями, сжимая их так, что тот оказывается плотно зажат. Я никогда не пробовала этого раньше, но следую инстинкту, скользя вверх-вниз и изредка слизывая прозрачную жидкость с головки. — Хорошо?