50
Джозефина
— Хочешь поговорить об этом? — я поворачиваюсь на бок, положив подбородок на обнаженную грудь Дэниела.
Он закидывает руку за голову, улыбаясь мне сверху вниз.
— Все в порядке, правда.
Сегодня последний день марта. Еще несколько месяцев назад это бы ничего для меня не значило – просто еще один месяц пролетел, но в этот раз все иначе.
Апрель – месяц, когда умер Эдриан и, судя по рассказам Пенелопы, это особенно тяжелое время для ее семьи, и в особенности для Дэниела. Я не могу на все сто процентов понять горе. Оно странно меняется, никогда не бывает постоянным, но всегда остается с тобой. Та декабрьская неделя была для меня адом. Я едва не покончила с собой. И ведь даже не была близка с мамой, а все равно было невыносимо.
Но в отличие от меня, Дэниел был близок со своим братом, и я знаю, если годовщина смерти мамы стала испытанием, то его апрель будет не менее тяжелым.
— Ты уверен? — я стараюсь не давить, но хочу быть хорошей девушкой. Хочу, чтобы он знал, я рядом, что не эмоционально незрела. Что я тот человек, которому можно доверить самое сокровенное.
— Абсолютно, — его голос нежный и сладкий, в нем так легко раствориться, но где-то в глубине звучит фальшивая нота. — Нам не обязательно идти. Давай останемся здесь. Я закажу еду на вынос, а потом устроим третий раунд.
Я растягиваю губы в улыбке, стараясь скрыть разочарование. Он не обязан делиться чувствами. Дэниел заговорит, когда будет готов.
Обычно в середине сезона бейсбольная команда собирается у кого-то дома на вечеринку. А сейчас они выиграли все двадцать восемь игр с начала сезона и жаждут празднования. Бейсболисты немного суеверны, или, по крайней мере, большинство. В отличие от Дэниела, поэтому ему и все равно.
— Ты капитан. И должен там быть там, — я хватаю английскую булавку и верчу ее на пальце. — И, между прочим, я почти уверена, что мы уже устроили третий раунд.
С того секса в гостиной прошло четыре дня, и с тех пор мы при любой возможности оказывались голыми – во всех уголках дома и во всех позах, какие только приходили в голову.
Вот и сегодня мы оказались в его комнате. Поход отменили, у Дэниела не было тренировки, и мы сразу поехали домой.
— Я про сегодня, — говорит он, перекатывая меня через себя так, что оказываюсь верхом на нем.
Простыни сбились вокруг его талии, а я сижу на Дэниеле полностью обнаженная. Он поднимает руку и проводит пальцем по засосу сбоку на моей груди.
— Следующий раунд может быть и позже, обещаю, — я веду пальцем по его прессу, чувствуя, как под кожей вздрагивают мускулы. — Но нам все равно нужно идти. Я не сомневаюсь, Энджел притащит твою задницу туда силком. Он выглядел предельно серьезным.
Дэниел закатывает глаза.
— Знаю. И поверь, я не расстроюсь, если ты не захочешь идти. Если мне и придется терпеть Брайсона, то тебе не обязательно это делать.
Я думала об этом и не смогла заставить себя переживать.
— Я понимаю, но еду туда не ради него. Я еду ради тебя. Брайсон легко забываем. Вряд ли вообще замечу его присутствие.
Дэниел усмехается, выводя пальцем ленивые узоры на моем бедре.
— Он наговорил много гадостей, Джози. Если он скажет тебе что-то еще, я не...
— Ты ничего не сделаешь, — перебиваю я. — Обещаю, все будет в порядке. Он уже говорил обо мне все, что только можно, и ничем новым не заденет. Так что не позволяй ему выводить тебя из себя. Правда, все будет хорошо. К тому же, с того разговора с тренером он ведь больше ничего не говорил, верно?
Дэниел рассказывал, как приходилось делить с ним гостиничные номера и прочее. Мне было не слишком приятно это слышать, но он сказал, что оно того стоило.
Он садится, откинувшись на изголовье кровати.
— Верно. С тех пор он молчит и ничего не делает, но я не удивлюсь, если сегодня устроит какую-нибудь мелочную выходку.
— Что бы ни случилось, все будет хорошо. Со мной все будет в порядке. С нами все будет в порядке, ладно?
Он прижимает меня к себе и целует в макушку.
— Ладно.
Иногда я не понимаю, что Дэниел во мне нашел.
Он – душа компании, лучик солнца. Я же нет. Знаю, ему легко контактировать с людьми в этом доме, потому что это товарищи по команде, с некоторыми из которых он играет уже три года. Остальные либо новички, либо переведенные из других команд, но он ко всем одинаково добр. Но дело даже не только в них, так со всеми. В Дэниеле есть что-то, притягивающее людей.
И притягивающее не столько благодаря таланту, сколько ему самому.
Так почему Дэниел со мной, его полной противоположностью, загадка.
Я думаю об этом, пока он держит меня за руку, не отходит, отказывается оставить одну, даже когда твержу, что со мной все будет в порядке. Понимаю, отчасти это потому, что я здесь никого толком не знаю, кроме его ближайших друзей, а отчасти из-за Брайсона.
Тот ошивается где-то рядом, но держится на расстоянии. Хотя я замечаю, как он закатывает глаза и фыркает, проходя мимо.
Не уверена, чего он пытается добиться, но на меня это не действует. А вот Дэниелу неприятно, и мне не нравится, что он так близко принимает это к сердцу, когда самой все равно.
— Эй, — Грей шлепается на диван рядом с Дэниелом, прихлебывая что-то из стакана. — Нам просто нужно знать.
Кай устраивается на подлокотнике, Ноа становится рядом, а Энджел встает прямо перед нами.
— Заткнитесь, — лениво бросает Дэниел, улыбка сходит с его лица, а рука крепче обвивается вокруг моей талии.
Я смотрю на них, потом на самого Дэниела, сидя у него на коленях.
— Знать что?
— Они идиоты. Не обращай внимания, — качает он головой и сверлит друзей злым взглядом.
— Обещаю, не все так плохо, — усмехается Кай и подмигивает мне.
— Когда это, — Грей направляет палец то на меня, то на Дэниела, — стало официальным? Дата была бы очень кстати.
Я смотрю на них, забавляясь.
— Зачем?
— Мы большие фанаты. Мы шипперили Джэнни с самого первого дня, — ухмыляется Энджел.
— Джэнни? — я улыбаюсь, но тут же морщусь. — Никогда так нас не называйте.
— А мне нравится, — оживленно говорит Дэниел и запускает руку мне под футболку, лаская спину. — Джэнни... Джэнни... Джэнни... — повторяет он разными тонами, будто от этого слово станет звучать лучше.
Я качаю головой, и он усмехается.
— Мне не нравится. Так зачем вам нужна точная дата?
— Потому что мы заключили пари, — спокойно бросает Ноа, ошарашивая меня, поскольку обычно он предпочитает молчать. — Мы знали, что так и будет. Если скажешь дату, будет здорово.
Рука Дэниела замирает у меня на спине.
— Я пытался их отговорить. Честно, — он раздраженно выдыхает. — Клянусь, я вообще ни при чем.
Я холодно смотрю на них. Ничего не отвечаю. Просто наблюдаю, как с их лиц слетает веселье, сменяясь неуверенностью.
— Это не со зла, — спешно поясняет Кай. — Мы просто подкалывали Дэнни.
Я протяжно мычу, позволяя тишине затянуться. Они выглядят неловко, почти смущенно. Кроме Ноа и Энджела, их лица я не могу прочитать, но подозреваю, что им хотя бы немного совестно. По крайней мере Энджелу; Ноа же выглядит совершенно непроницаемым.
Уголки моих губ едва заметно дергаются вверх.
— Так на что вы ставили, конкретную дату или временной промежуток?
Они дружно выдыхают и смеются, осознав, что я не злюсь. А внутри все равно что-то екает от мысли, что нас обсуждали. Как давно? Почему вообще подумали, что может что-то получиться? Что заставило поверить, что мы будем вместе? Столько вопросов, и ни одного я не собираюсь задавать.
— У тебя потрясающее непроницаемое выражение лица. Я и вправду поверил, что ты злишься, — признается Кай.
Я равнодушно пожимаю плечами.
— Мне все равно. Так дата или промежуток?
Выражение лица Дэниела смягчается, и ладонь снова начинает скользить по моей спине.