— Сначала промежуток, но у всех вышло примерно одно и то же время, так что назначили даты, — говорит Грей. — Я поставил на 16 марта.
— 21 марта, — называет Кай.
— 22-е, — добавляет Ноа.
— 28-е, — говорит Энджел.
— Все в марте? Вы правда думали, что мы...
— Ага, Дэнни тогда ударил из-за тебя Брайсона, — Грей понижает голос, потому что тот стоит в паре метров, играя в пин-понг. Но, клянусь, то и дело бросает взгляды в нашу сторону. — И да, похоже, он до сих пор носит в кошельке ту блестку, что когда-то была у тебя? Мы знали, чем все закончится.
Я резко оборачиваюсь на Дэниела.
— Блестку? Ты до сих пор ее хранишь? Я думала, ты выбросил?
Он выглядит смущенным, щеки заметно розовеют.
— Не смог.
— Потом продолжите нежности. Скажите уже, кто выиграл, — сухо вмешивается Ноа, явно раздраженный нашим обменом взглядами.
— Грей. Он оказался ближе всех, — объявляет Дэниел. — Это случилось 17 марта, — с гордостью и довольной улыбкой добавляет он.
Я была уверена, что он назовет 28-е, но для него тем самым моментом стало то утро, когда я рискнула и доверилась. Даже если тогда мы не называли это отношениями.
— О да, платите, сучки, — Грей вскакивает, поднимает ладонь и шевелит пальцами, требуя выигрыш.
Я с недоверием наблюдаю, как они один за другим достают кошельки и протягивают по сотне долларов.
— Они смешны. Теперь понимаешь, почему мне пришлось съехать? — он целует меня в плечо.
Я едва сдерживаю усмешку, следя, как Грей с преувеличенной важностью пересчитывает купюры и даже принюхивается к ним.
— Какой славный денек. Нам нужна выпивка. Стоит это отпраздновать, — он осушает остатки напитка и радостно ускользает в сторону кухни.
В кармане начинает вибрировать телефон.
— Мне нужно ответить, — я достаю его его, показывая Дэниелу экран: звонит Ви. Она на свидании и предупреждала, что если дела пойдут плохо, позвонит мне. — Я буду снаружи.
Бейсболисты здесь не единственные. С ними друзья, подруги, и друзья друзей. И это, по их словам, небольшая встреча.
— Я схожу в уборную, потом выйду к тебе, — говорит он, целуя меня в висок, прежде чем я встаю.
Еще не так давно подобные проявления нежности на публике заставили бы мою кожу покрыться мурашками, но теперь хочется утонуть во всем, что он готов мне дать.
— Хорошо, — я улыбаюсь ему и быстро пробираюсь на задний двор. Там тоже полно людей, кто у бассейна, кто на лужайке, шумно, но не так оглушительно, как внутри.
Я отвечаю на звонок, прижимая телефон к уху и отходя подальше.
— Насколько паршиво свидание? По шкале от одного до десяти? Где десять «заберите меня отсюда к чертовой матери».
— Настолько, насколько может быть паршиво свидание с парнем из братства. Твердая пятерка.
— Хочешь, я заеду за тобой?
— Нет, нет. Ты же с Дэнни, со своим парнем, — я слышу ее приглушенный визг и хихиканье.
— Заткнись, — я улыбаюсь в трубку. — Я не против уехать.
— Все нормально. Просто держу тебя в курсе и хотела спросить, насколько низко, по-твоему, опустятся мои стандарты, если пойду с ним домой?
Теперь смеюсь я.
— Ничто из того, что ты делаешь, не заставит меня считать твои стандарты низкими. А если сравнивать с моими, то вообще паришь где-то над облаками.
— Назовем это временным помрачением рассудка, потому что взгляни на себя теперь. Встречаешься с Дэниелом Гарсией.
Мое сердце пропускает удар.
— Да, он замечательный.
— Обожаю, когда сексуальные и милые вступают в отношения, — я бы не сказала, что я милая, но оставляю мнение при себе. — Ладно, я пойду. Поеду домой с ним. Не обещаю, что буду или не буду делать, но завтра позвоню.
— Хорошо. Если что-то понадобится, звони. Береги себя.
— Слушаюсь, мамочка. Обязательно.
Губы подрагивают, я вешаю трубку и начинаю идти обратно. Глядя в телефон, отвечаю на сообщение Пен, когда с кем-то сталкиваюсь.
— Прост... о, — это Брайсон. Он стоит прямо передо мной, и что-то подсказывает, я наткнулась на него не случайно. Он сам подставился мне под ноги. Черт возьми.
Я обхожу его и делаю вид, что не слышу, как он зовет меня по имени.
— Джози, постой. Пожалуйста, я просто хочу поговорить.
— Что? — я поворачиваюсь, делаю глубокий вдох, собирая остатки терпения, и молю Бога, чтобы не столкнуть его в бассейн. — Что тебе нужно? Ты уже называл меня сукой. Шлюхой. Проституткой. Девушкой легкого поведения. Это уже слишком. Достаточно. Я то, я это. Что на этот раз? Что еще ты хочешь сказать, чего не произносил ранее? — спрашиваю я, сдерживая раздражение и злость.
— Не могла выбрать кого-то другого? Из всех возможных вариантов положила глаз именно на него?
— Что не так с Дэниелом?
— Он слишком много о себе мнит. Он...
— Дело в ревности? Ты просто жалок.
Следовало догадаться раньше, что все дело в зависти. Не удивлюсь, если он переспал с Амандой назло Дэниелу. Брайсон вечно о нем судачил, следил за каждой сплетней. Как же это убого.
— Я знаю, что говорил. Знаю, что сделал. Мне жаль. Я хочу тебя вернуть. Ты мне нужна.
Я резко разворачиваюсь, плевать, что там еще скажет, но он хватает меня за руку и дергает назад.
Дэниел мгновенно вклинивается между нами, с силой толкая Брайсона в грудь.
— Убери от нее свои чертовы руки, — предупреждает он, приобнимая меня за талию.
— Все в порядке. Давай просто уйдем, — уговариваю я, хватая его за руку. К счастью, Дэниел расслабляется и поворачивается ко мне. Я смотрю на него снизу вверх, стараясь выдавить улыбку. — Я в порядке.
Он выдыхает, тяжело, почти со стоном.
— Ладно.
Я беру Дэниел за руку и тяну прочь, но в следующий миг Брайсон его толкает. Краем глаза я замечаю, как к нам спешат Энджел и Ноа, но все происходит слишком быстро. Брайсон толкает его снова. Дэниел теряет равновесие и с плеском падает в глубокий конец бассейна.
— Какого черта ты натворил! — кричу я, уже готовая прыгнуть, но Энджел ныряет раньше.
— Это всего лишь вода. С ним все будет в порядке.
— Ты чертов... — я срываюсь и со всей силы бью его коленом в пах.
Брайсон взвизгивает, падает на землю, зажимая пах обеими руками.
— За что? — хрипит он. — Это же просто вода!
Я игнорирую его, подбегая к краю бассейна, где Энджел и Ноа помогают Дэниелу выбраться. Он кашляет, дрожит и прерывисто дышит, но потом дыхание становится все быстрее, глаза расширяются, Дэниел судорожно хватается за мокрую футболку, отрывая ее от груди. Паническая атака.
— Дэниел, — я опускаюсь на колени. — Все хорошо, детка. Дыши. Ты в порядке. Дыши со мной, — я беру его дрожащие руки в свои, показываю жестом, чтобы он повторял за мной. — Вдох и выдох. Да, вот так. Дыши. Все хорошо. Вдох и выдох. Вот так. Ты молодец. Продолжай.
Я твержу это снова и снова, пока его дыхание наконец не выравнивается. Когда убеждаюсь, что с Дэниелом все в порядке, начинаю осматривать его на наличие шишек, ссадин или ударов, но, кажется, ничего серьезного. Но потом я замечаю его пустой, расфокусированный взгляд.
— Эй.
— Я в порядке, — говорит он, моргает и наконец смотрит на меня, тяжело сглатывая. — Мне нужно минутка.
Он поднимается, пошатываясь, но я иду следом.
— Эй, я рядом, помнишь? Я никуда не уйду. Я с тобой, Дэниел.
— Мне нужно минутка, Джозефина. Прошу, не сейчас, — он ускоряет шаг и скрывается в доме, оставляя меня одну на заднем дворе.
51
Дэниел: 31-е марта
— Что случилось? Почему ты...
— Это мне? — я бросаю взгляд на стакан в руке Грея.
— Ага, — с сомнением протягивает его мне, глядя так, будто ощущает тот же накрывающий меня ужас, будто видит черное облако, повисшее над головой. — Почему ты мокрый? Что произошло?
Осколки стекла будто вонзаются в кожу, пронзают каждый сантиметр, цепляются изнутри и режут на части. Все во мне болит, а исступленный крик в голове становится лишь громче.