Влаги ли в поле глоток,
Страсти ли вспыхнувший знак,
Вести ли в небе виток —
Нет, не ворчи, погоди,
Повремени, отдышись —
Всё, что теснится в груди,
Высказать людям решись.
Выносив это давно,
Выразить это сумей —
Пусть это с тем заодно,
Что откровенья прямей,
Пусть это с тем, что внутри
Круга, в котором заря, —
Вот оно рядом — бери,
Миру скорее даря.
* * *
Распознать знакомое струенье —
Созиданье? — нет, сердцебиенье,
Прорицанье, рвение, забвенье,
Состраданье, — вот она, зима!
Серебренье, веянье, порханье,
Привыканье, тленье, придыханье,
Пониманье, жженье, полыханье,
Тайники, задворки, закрома.
Ну-ка вынем джинна из бутылки,
Поскребём растерянно в затылке,
Золотые времени ухмылки
Превратим в песчинки, — полетим
В никуда, — с волшебными часами
Заодно — и даже с небесами
Не в родстве ли? — может, с чудесами
Всё, что проще, видеть захотим.
Не затем я гибнул, воскресая,
Чтобы мгла куражилась косая
Над землёю, — столькое спасая,
Обрести пристанище в тиши
Помогло мне всё, что было близким,
Что высоким было или низким,
Было с ростом связано и риском —
Вот и стало памятью души.
* * *
Вот холодом повеяло ночным —
И Северу довольно только взгляда,
Чтоб всё насторожилось, став иным,
Уже шуршащим шлейфом листопада.
И долго ли продержится луна,
Скользящая сквозь облачные путы?
И песня, пробуждаясь ото сна,
Не рвётся из гортани почему-то.
Потом скажу — успеется, потом, —
Не торопись, не вздрагивай, не надо, —
И так звучит во мраке обжитом
Серебряная грусти серенада.
И так сквозит растерянная весть
По золоту смолёному залива —
И трепетнее чувствуешь, что есть
Над нами Бог — и смотришь молчаливо.
Повременим — ещё не началось,
Ещё не в тягость мне воспоминанья —
И что-то в душу вновь перелилось
Оттуда, где бывал уже за гранью.
И семенем к небесному крыльцу
Прибьётся и твоя причастность к веку, —
И правда: как в воде лицо к лицу —
Так сердце человека к человеку.
* * *
Надо ли, чтобы слова разрастались,
Вместе с растеньями в песнях сплетались,
В сумерках прятались, в мыслях взметались,
В листьях сумбур учинив?
Сколько бы им на простор ни хотелось,
Как бы за ветром к дождям ни летелось,
Где бы развязка вдали ни вертелась,
Ток их широк и ленив.
Где бы решимости им поднабраться,
Как бы вольготностью им надышаться,
Как бы с наивностью им побрататься,
Чтобы опять одолеть
То ли стесненье, где некуда деться,
То ли смиренье, где впрок не согреться,
То ли томленье, где в тон не распеться,
Вырваться — и уцелеть?
С кем бы им там на пути ни якшаться,
Как бы о прожитом ни сокрушаться,
Где бы ни рушиться, ни возвышаться —
Нет им покоя, видать,
Ибо успели с раздольем вскружиться,
Ибо сумели с юдолью сдружиться,
С долей намаяться, с болью прижиться, —
Знать, по плечу благодать.
Дай же им, Боже, чтоб реже считались,
Больше ерошились, чаще скитались,
В дни переплавились, в годы впитались, —
В будущем, их ощутив
Где-то, насупясь, а всё же надеясь,
Что-то почуяв, что ждёт, разумеясь,
Кто-то изведает, высью овеясь,
Ясноголосый мотив.
* * *
По-русски, в отличье от всех, говоря,
Живу я, хоть время не в духе, —
Всё круче замес — и тревоги не зря
Присутствуют в зренье и слухе.
Так что же сулили мне только вчера
Цветов прихотливые формы,
Бугристость степей, пустотелость двора,
И листья, и зимние штормы,
И лёд кисловатый, и привкус тепла,
И лавры заросшие славы,
Которая в юности к свету взошла,
А ныне заброшена, право?
По-прежнему надо грядущего ждать,
Где речь моя будет нужнее, —
Ах, только бы всё, чем я жив, передать
Потомкам неведомым с нею.
* * *
Кто из нас в одиночку поймёт
Посреди беспристрастности буден
Тот порыв или, может, полёт,
Где о том, что мы знаем, не судим,
Где откроется — третий ли глаз
Или зренье обветренной кожи,
Не впервые? — и в этот уж раз
Кто-то сразу прозреет, похоже.
Посреди беспредельных щедрот,
Незабвенного сада затворник.
Неизбежный приняв поворот,
Бывший лодырь, богема и дворник,
Неумеха, бродяга, бахвал,
Кто-то выйдет на верную тропку —
И безмерного счастья обвал
Не отправит за листьями в топку.
Безмятежный, торжественный сон!
Ты-то мнился мне встарь нереальным,
А теперь, высотой просветлён,
Навеваешься словом похвальным,