Я клином на тебе свожу, подобно
Двоякой линзе, у которой нет
Иных забот. Ей просто и удобно
Брать разное и так сводить в одно,
Как пригибать к земле побег до лета.
Открытое по случаю окно —
Длина ладони — две строки куплета —
Ковбойка — обожжённое плечо —
Комаринская пляска на болоте, —
Вы в фокусе, который горячо,
Ах, слишком горячо коснулся плоти.
ДиН стихи
Владимир Алейников
С волшебными часами заодно
Из Галактиона Табидзе
I
В час, когда эти строки я посвящаю ночи,
Ветер в окно влетает, сказки полей бормочет.
То-то с себя окрестность лунный покров не снимет!
Ветер сирень целует — кто их сейчас разнимет?
В небе — колонны дали с их голубиным цветом.
Столько в нём чувств высоких, сколько в посланье этом.
Призрачный свет пространства так различим воочью,
Полон щедрот, как сердце, полное этой ночью.
С давней поры я в сердце тайну ношу глубоко,
Ветер её не тронет и не увидит око.
Что же друзья узнают? Сердце печаль изранит.
Что же в его глубинах вечно сохранным станет?
Дум его не похитит миг блаженный и властный,
Тайны украсть не смогут ласки женщины страстной.
Нет, ни стон средь дремоты, даже ни кубок винный,
Не отберут у сердца тёмный покой глубинный.
Только лишь ночь, бессонна, ночь, за окном белея,
Тайну мою открыла — что мне поделать с нею?
Знает моё сиротство, гонит мученья прочь.
Двое лишь нас на свете: я — и святая ночь!
* * *
II
Без любви
Даже солнце не властвует над небосклоном,
Ветер кроток — и лес не шелохнётся телом зелёным,
Чтобы вспыхнула радость в крови…
Без любви не бывает
Ни земной красоты,
Ни бессмертья, — любовь нам его открывает,
В нём её оживают черты.
Но насколько иная
Последняя наша любовь! —
Как осенний цветок, что, сквозь солнце ростком
возникая,
Краше первых весенних цветов!
Бурь сердечных не кличет она
И бесцельных страстей,
Юный пыл позабыв и безумный напев у окна,
Как давнишних гостей…
Нет, возросшая в поле
И к холоду осени вхожа,
На весенних питомцев тем боле
Она непохожа…
Не зефир — ураган роковой
Овевает её бытиё,
Вместо страсти былой
Бессловесная ласка объемлет её, —
И тогда увядает
Последняя наша любовь,
Вся — и нежность, и скорбь; нас навеки она покидает, —
Так безрадостно знать: не вернётся прекрасная вновь.
И бессмертья грядущего там, в нарастающей мгле,
Как его ни зови, —
И бессмертья не будет на этой земле
Без любви.
* * *
III
Вчерашней ночью ветер прилетал —
И долго я не мог заснуть, к несчастью.
Пристанища тогда я не искал,
Но не было приюта у ненастья.
То всхлипывал за дверью гость ночной,
То сторожем под окнами шатался.
Он прошлое раскрыл передо мной —
И в горести я сразу разрыдался.
И я, как он, в безвестности бродил —
И столько я ночей своих прославил,
И сладостные мысли погубил,
Утехи и мечтания оставил…
Вчерашней ночью ветер прилетал —
И в час, когда настало пробужденье,
Был воздух пуст — и ясный свет упал
На землю без намёка на движенье.
Я вышел в сад. На тропке, в тишине,
Листва уже лежала золотая —
И долго, долго брёл я, как во сне,
В минувшие лета перелетая.
* * *
IV
Одинокий, по улице брёл он,
Следом — ветер и дождь, словно братья.
Божества в этот миг не обрёл он,
Не узрел, как ни жаждал, Распятья.
Жар неслыханный в теле почуя,
Шапку снял он. Чело так пылало!
Дождь сгущался, сознанье врачуя,
И прохладная мгла обнимала.
Были здания частью пропажи,
Местность мнилась туманною тенью.
Лишь сменялись, шурша, экипажи,
Как пейзажи в цветном сновиденье.
Как, откуда?.. Он вздрогнул впервые,
На мосту неизведанном стоя.
Где же тяжесть? Узнают другие —
Он познал равновесье покоя.
* * *
V
Никогда ещё в мире этом не рождалась спокойней луна!
И, в молчанье высот одета, лира вечера, так стройна,
Дуновением тени кличет, их вплетая в недра древес…
В этой кротости, в этой неге я ещё не помнил небес!
Расцвела луна, как мимоза, тонкой нитью свет протяжён,
И, укрыты её свеченьем, словно лёгкий, воздушный сон,
Мне видны Кура и Метехи, истомившие белизной…
Никогда луна не рождалась глаз нежней в глубине ночной!
Здесь, где царственным сном страдальца призрак старца гордого спит,
Здесь, где вновь над кладбищем скорбным запах роз с ромашками слит,