Его глаза хищно сужаются, а на меня наваливается паника.
Что он хочет со мной сделать?
— Поэтому, ты прямо сейчас отправишься в Безжизненные Хребты, где проведешь остаток своих дней!
Безжизненные Хребты?
Перед глазами моментально все темнеет, а комната дрожит.
— Но это же… это же… — у меня даже не с первого раза получается сказать то, что я хочу.
— Что? — недобро щурится Арман.
— Это же владения на краю твоих земель, там почти ничего нет… — собрав силы, говорю я, — Я же там погибну.
Арман прижигает меня гневным взглядом.
— Может, это будет не таким уж и плохим выходом из сложившейся ситуации. Причем, для нас обоих.
Глава 2
Его слова эхом отдаются у меня в голове.
— Арман, постой! — вскакиваю я, прижимая руки к груди, — Пожалуйста, выслушай меня! Я правда не знаю что тут происходит, почему вдруг пропала моя метка. Если в этом замешан мой дядя, то я тоже не имею никакого понятия об этом. Он никогда не посвящал меня в свои дела.
И это чистая правда.
Даже когда дядя взял меня маленькой к себе и я постоянно порывалась ему помочь с зельями и настойками, он грубо осаживал меня, чтобы я не лезла, как он говорил "не в свое дело". Даже в лавку к себе он меня пускал очень редко и очень неохотно.
Поэтому, если между Арманом и моим дядей что-то случилось, я была последней, кто об этом мог хоть что-то знать.
— Я все сказал! — припечатывает Арман, — Сгинь с моих глаз, лжеистинная!
Слово "лжеистинная" он произносит с такой ненавистью, что у меня от обиды на глазах выступают слезы.
Разве я виновата в этом? Я и сама была полностью уверена в том, что моя метка — настоящая. И даже если бы я знала, что это не так, то ни за что не стала бы обманывать.
Спустя пятнадцать лет после смерти мамы я уже плохо помню ее лицо, но железно помню слова, которые она мне сказала: "Эллейн, солнышко мое, что бы ни случилось, всегда оставайся честной и порядочной. В этом мире и так слишком много грязи и обмана".
— Сейчас за тобой придет охрана, которая и довезет тебя до Безжизненных Хребтов. Прощай.
Даже не взглянув на меня напоследок, Арман резко разворачивается.
— Арман!
Я кидаюсь к нему, но дверь захлопывается прямо перед моим носом. А уже в следующее мгновение я слышу глухой щелчок — меня заперли на ключ, чтобы не сбежала.
Будто это возможно…
Я и так нахожусь на пятом этаже, в комнате с единственным окном-бойницей, через которую даже руку можно просунуть с огромным трудом. А если учесть, что замок Армана наводнен вооруженной до зубов охраной, незамеченной мне точно не выбраться.
Как только тяжелые шаги Армана стихают, на меня наваливается отчаяние. Я еще раз мысленно прокручиваю все, что произошло за последние пару дней, но не могу понять как все дошло до такого.
Незадолго до того, как на моем плече появилась метка Ренье, мне показалось, будто у дяди что-то случилось. Он стал очень раздражительным, вспыльчивым и нервным. Я пыталась выяснить у него в чем дело, но он лишь отмахивался в свойственной ему манере. А потом мы встретились с Арманом и после этого все волшебным образом наладилось…
Так что же такого могло произойти?
Подумать об этом мне не дают — быстро приходит охрана и, не говоря ни слова, выводит меня из комнаты. Единственное что я успеваю — это схватить с собой свой старый саквояж с дорожным платьем и остальными вещами.
Ведомая под руку, в окружении суровых стражей в серебристо-синей форме, я чувствую себя какой-то преступницей. Не смотря на то, что меня проводят через задний выход, по пути все равно встречаются гости, которые кидают на меня презрительно-насмешливые взгляды.
Две густо напомаженные дамы в пышных платьях вообще начинают без зазрения совести громко обсуждать меня между собой.
— А не эта ли оборванка дочь того самого гнусного отравителя Гаспара Фенисселя, который все это время водил за нос наших доблестных стражей, притворяясь целителем?
— Точно-точно, она! Небось, в своего папашу пошла! Решила втереться в доверие к мсье Ренье, чтобы потом его отравить и присвоить себе все его земли! Как же хорошо, что правда так быстро вскрылась!
В который раз за день у меня перехватывает дыхание. Я даже спотыкаюсь и едва не лечу на пол. Если бы не поддерживающий меня стражник, то наверняка растянулась бы и долго лежала, переваривая услышанное.