Окинув нас оценивающим взглядом, он медленно вытирает руки о передник и кивает, явно ожидая пока мы продолжим.
— Мсье Лакруа, — беру слово я, — Я бы хотела провести ревизию того, что у нас осталось из продуктов. Судя по тому, что мы видели на складе, положение не самое лучшее.
— Не самое лучшее? Это вы мягко сказали, — наконец, отзывается Лакруа.
Его голос глубокий, звучный, но приятный для слуха, — Фактически, про склад можно забыть. Как и про какие-либо блюда. Я приготовлю ужин на сегодня, но, боюсь, это будет наш последний ужин.
— И все же, я предлагаю раньше времени не паниковать и для начала посмотреть чем мы располагаем.
Бертран открывает массивный шкаф, заполненный полупустыми полками. Там лежат несколько мешочков с крупами и сушеной фасолью, с десяток кочанов капусты. В углу стоит корзина с черствым хлебом. Небольшие запасы также находятся в крошечной каморке-подсобке.
Итого, нам получается наскрести немного муки, солонины, картофеля, лука, капусты, и фасоли с крупой. Не считая того огромного куска мяса, которое Бертран разделывал до того, как мы пришли сюда.
— Как вы можете видеть сами, не осталось ничего, из чего можно было бы приготовить что-нибудь достойное.
— Мда, — угрюмо кидает Раймонд, — не говоря уже о том, что этого вряд ли хватит на несколько десятков человек.
— Вот в этом ваша проблема, мсье Лакруа, — отзываюсь я с улыбкой. — Вы явно хотите приготовить что-то изысканное, тогда как нам нужно что-то простое и сытное. И, к счастью, я могу с этим помочь.
Бертран смотрит на меня с сомнением.
— Вы, мадам?
— Да, — уверенно отзываюсь я, — И, если позволите воспользоваться вашей кухней, я могу все приготовить сама.
По лицу Пьера почему-то пробегает тень и он тут же наклоняется ко мне.
— Мадам, вам не положено готовить, — отчаянно шепчет он мне, — Это же совершенно не подходит вашему статусу…
Я мягко улыбаюсь ему, но категорически отвечаю:
— Пьер, поверьте, у нас сейчас совсем не та ситуация, чтобы думать о статусах. Не говоря уже о том, что с самого детского возраста готовка была на мне. Я привыкла обходиться малым количеством продуктов, делая из них простую, но питательную еду. И если мои знания пригодятся, чтобы помочь нам не голодать, я буду только рада этому.
Пьер пораженно молчит, не в силах ничего возразить, Бертран тоже смотрит на меня изумленно вскинув бровь. А вот во взгляде Раймонда чувствуется уважение.
— Выходит, вы еще и готовить умеете? — с легкой улыбкой спрашивает он, — Каждый раз, когда я думаю, что вы уже не сможете меня больше ничем удивить, вы находите как это можно сделать. Как вам это удается?
— Мне просто не оставляют иного выбора, — невесело усмехаюсь я.
— Но даже так, если мы будем экономить продукты, то на сколько их хватит? — с сомнением осматривает наши запасы Раймонд.
— Думаю, что на три-четыре дня, — уверенно отвечаю я, — Главное — разумно распределить порции.
— Три-четыре дня… — Раймонд задумчиво хмурится, — А что потом? Без лошадей мы мало что сможем сделать. Нас, можно сказать, все равно что замуровали в этом особняке.
— В конце недели к нам должна поступить доставка, — вдруг задумчиво роняет Пьер, — Мы договорились с местными торговцами, чтобы они время от времени привозили нам еду и некоторые другие продукты.
Моя решимость тут же вспыхивает новым огнем. Это просто восхитительные новости!
— Отлично! Значит, у нас есть шанс не только пополнить запасы, но и, возможно, выкупить у них лошадей.
Но Пьер, с сожалением поджав губы, качает головой.
— Боюсь, мадам, наши финансовые возможности не позволят нам купить лошадей. Учитывая все произошедшее, нам теперь нужно подумать как бы сделать новый запас продуктов.
Чувствую, как мои надежды тут же разбиваются о суровую действительность. Но и отступать я не намерена.
— Дайте мне финансовые отчеты, я попробую разобраться с бюджетом. Возможно, придумаю как оптимизировать расходы.
Так уж получилось, что расходы по дому тоже были на мне. Тогда как дядя целиком занимался своей лавкой, я полностью обслуживала дом. А позже, на эти знания наложились и мои обязанности в содержании приюта.
Поэтому и перспективы погружения в скучные отчеты, меня нисколько не пугали.
Как обычно, я ожидаю, что Пьер ответит согласием. Но вместо этого, он мнется, а потом, с глубоким вздохом, полным раскаяния и печали, отзывается: